Обеспокоенная услышанным, Лиза, быстро повесив пальто, подошла к кровати и, приложив руку к Гришуткиной головке, взволнованно сказала:
— Он весь горит! Что же делать? Где найти в поселке врача? Ведь уже вечер. Надо же, чтобы беда случилась, когда Илья Абрамович уехал! Хоть бы Клавдия была дома, но она, как на грех, дежурит на ферме…
— Да, миленькая, она всю ночь будет там, — сочувственно покачав головой, сказала Авдотья Прохоровна. — Попробуйте сбегать в амбулаторию, может, найдете доктора, а я пока посижу с ребенком.
Наклонившись, Лиза коснулась губами лба мальчика и, покачав головой, промолвила:
— У него высокая температура, он весь горит. — Глянув на Гришутку, она спросила: — Ну, что с тобой, родненький? Покажи, где у тебя болит?
Гришутка надул щеки и заплакал. Немного успокоив его, Лиза поднялась с кровати, подошла к сумке, в которой лежали остатки полученного накануне итээровского пайка, и, найдя в ней несколько кусочков сахара, попросила Авдотью Прохоровну вскипятить чай.
— Чай есть, голубушка. Я ему уже давала, но он так ни капельки и не выпил.
— А если я дам ему сладкого, может, он сделает несколько глоточков.
— Дайте лучше молочка, — предложила Авдотья Прохоровна. — Ничто так не лечит, как теплое молоко. Оно согреет ему горлышко.
Лиза дала Гришутке кусочек сахара и сразу же поднесла к его губам ложечку подогретого ею молока. Он глотнул и поперхнулся, а когда перестал кашлять, то отвернулся и заплакал. Когда ребенок немного успокоился, Лиза побежала в амбулаторию. Врача она не застала и, огорченная, вернулась домой. Тихонько подойдя к кровати сына, Лиза прислушалась к его дыханию.
— Как только вы ушли, он тут же заснул, — шепотом сказала Авдотья Прохоровна, — и все это время спит. Ну как, врач будет?
— Нет, он уехал к больному куда-то очень далеко. Никто не знает, когда вернется… Что делать? Что делать?.. — заломив в отчаянии руки, спрашивала Лиза. — Что ему еще дать? Ведь ребенок так мучается!
— Приложите ко лбу мокрое полотенце, — посоветовала Авдотья Прохоровна. — И чай с малиной неплохо бы ему попить.
Лиза намочила платочек и положила его на лоб больного. Мальчик слегка пошевелился, но не проснулся. Тихонько, на цыпочках, Лиза отошла от его кровати и увидела, что на другой постели, свернувшись калачиком, спит младший сын, Павлик.
— Он очень хотел спать, — пояснила Авдотья Прохоровна, — и я велела ему прилечь, пока вы не придете.
Лизе было жалко будить мальчика, но оставлять его спать нераздетым ей тоже не хотелось. Она взяла ребенка на руки, и он застонал. Когда Лиза тронула губами его лобик, почувствовала, что он такой же горячий, как и у Гришутки.
— И у этого, кажется, жар, — с ужасом сказала она. — И за что такая беда свалилась на мою голову?
Не зная, что предпринять, Лиза беспомощно заметалась по комнате.
«Скорее бы утро наступило, — думала она, — тогда можно будет хоть доктора позвать».
Бледная от волнения и усталости, Авдотья Прохоровна сочувственно качала головой.
— Спасибо вам за заботу, — сказала ей Лиза, — идите спать, вы все равно сейчас мне ничем не поможете. Смотрите только, как бы Сережка случайно не зашел к ним. Он может заразиться…
— Ну что вы! Я посижу еще немного. Разве можно оставить вас одну с больными детьми?
— Нет, идите отдохните. Вы ведь и так намаялись за день. А утром скажите Сережке, чтобы не заходил сюда, — еще раз напомнила Авдотье Прохоровне Лиза.
Оставшись с больными детьми одна, Лиза почувствовала, что у нее стало еще тяжелее на душе. Вслушиваясь, как на улице завывает ветер, она глянула в окно. Повсюду стояла густая тьма, лишь видно было, как серебрились кружившиеся в ночном мраке веселые хороводы метели.
«Где сейчас Илья? — думала она. — В области или, может быть, уже в Москве? Он, верно, и не подозревает, какое несчастье обрушилось на нас. Сколько тревог и волнений пришлось пережить, и вот теперь еще новая беда…»
Чувствуя озноб, она, закутавшись в шаль, подходила то к одной кровати, то к другой, внимательно прислушиваясь к дыханию детей и поправляя сползающие на пол одеяла. Мальчики спали спокойно, не просыпались. Угревшись в шали, Лиза задремала. Осторожный стук в дверь разбудил ее.
«Кто это может быть?» — подумала она. Пока шла открывать, разные мысли пронеслись у нее в голове: «Неужели Илья вернулся? А может быть, доктор вернулся и, узнав, что я заходила, поспешил к нам?»
— Открой, дочка, это я, — послышался голос ее матери.
Нащупав в темноте засов, Лиза отворила дверь и бросилась к ней на шею:
— Мама, мамочка, как это ты глубокой ночью разыскала меня?
— Я добралась сначала до МТС, а оттуда меня доставили сюда.
— Почему ты не сообщила, что выезжаешь? Я бы тебя непременно встретила.
— Я и сама точно не знала, когда приеду. Ведь дорога такая длинная и трудная. С двумя пересадками… Мне не хотелось, чтобы вы каждый день выходили меня встречать. Уж если после таких долгих поисков я наконец нашла тебя, то добраться сюда — это сущий пустяк.
Лиза взяла из рук матери чемодан, помогла ей раздеться и повела ее на кухню.
— Садись, мама. Я сейчас согрею ужин, и ты перекусишь.