Пусто стало на просторном дворе МТС. Комбайнеры, которые еще вчера работали на своих комбайнах, стали танкистами, трактористы, которые должны были вслед за уборкой начать зяблевую пахоту, поднять пар, готовиться к осеннему севу, везли тяжелые орудия на огневые позиции и ящики бомб для бомбардировщиков.
Война все ближе и ближе подходила к крымским степям. Под огнем вражеских самолетов, под непрекращающимися разрывами бомб Мегудин с кучкой оставшихся людей продолжали убирать урожай. Фашистские самолеты поджигали на полях еще не сжатые хлеба, беспрерывно бомбили обозы, элеваторы, но никто не покидал своего места и все зорко охраняли колхозное добро.
Мегудин, вконец измученный бессонными ночами, обросший, оставался на своем посту.
Когда фашистские орды подошли к крымским степям, колхозы получили приказ срочно эвакуироваться со всем своим добром. Вместе с ними эвакуировалась техника и оставшиеся люди Курманской МТС.
Днем и ночью тянулись мажары, арбы, повозки. Жалобно мычал скот, горько плакали, расставаясь со своими домами, женщины и дети. Все направлялись к пока еще единственной свободной дороге — к Керченскому проливу.
Но лишь немногим баржам с людьми и колхозным скарбом удалось прорваться через огненное кольцо. Некоторые из них утонули в море. Остальные в суматохе и страхе возвращались назад.
В считанные часы перед захватом врагом района Курманской МТС Мегудин и еще несколько человек на последнем оставшемся у них тракторе отступили к осажденному Севастополю.
Из осажденного Севастополя тяжелобольного Мегудина вывезли в тыловой госпиталь. Через некоторое время, уже немного придя в себя, но еще бледный и слабый, он стал упрашивать врача:
— Не могу я больше лежать… Уж больно горько и тоскливо в такое время находиться здесь… Прошу вас, доктор, пожалуйста, выпишите меня.
Но всегда добродушный и улыбающийся врач на этот раз сурово взглянул на больного и, строго погрозив пальцем, произнес:
— Выписать? И не подумаю. Вам даже вставать еще нельзя.
Мегудину казалось, что, как только его выпишут, он быстрее встанет на ноги.
— Но как же можно лежать?! — взмолился он. — Когда…
— Из самых жарких боев выбывают люди, — словно угадав его мысли, перебил врач, — а на своих боевых постах они наверняка нужны так же, как и вы. Однако все наши больные терпеливо лежат до полного выздоровления, а если они не выполняют предписаний врача, то потом еще труднее и дольше их ставить на ноги…
И все же, измученный тяжелой болезнью, еле передвигаясь, Мегудин добрался до главного врача. Тот внимательно выслушал его, грустно покачал головой, сказал:
— Я считаю, что о работе вам думать еще рано… Завтра после обхода скажем окончательное решение. — И неожиданно спросил: — А если найдем возможным перевести вас на амбулаторное лечение, дома будет надлежащий уход?
Мегудин, мгновение подумав, неопределенно ответил:
— Как-нибудь устроюсь, не беспокойтесь…
И все-таки назавтра его не только не выписали, а, наоборот, назначили продолжительный курс лечения.
Немного поправившегося Мегудина отправили в глубь Сибири в госпиталь для выздоравливающих.
Недолечившись, он опять стал настаивать на выписке. Просьбу его наконец удовлетворили, но при условии, что он продолжит лечение амбулаторно и строго будет соблюдать домашний режим.
С первой попавшейся машиной, на которой раненым бойцам привозили подарки, Мегудин уехал в отдаленный, глухой район. Добравшись туда поздно ночью, он заночевал у шофера — немолодого коренастого человека со многими шрамами на израненном скуластом лице.
Гостеприимная хозяйка накормила Мегудина ужином. Хотя ему очень хотелось поговорить, узнать о том, как живут люди в этих местах, куда его забросила судьба, он, измученный нелегкой, утомительной дорогой, лег и сразу заснул. Проснувшись чуть свет, услышал, что хозяева уже бодрствуют, хлопочут по хозяйству. Пока он оделся, умылся, на столе уже стоял завтрак. Поговорив немного с хозяином, Мегудин заспешил.
— Куда вы торопитесь? — спросил шофер.
— Подойду в райком, потолкую насчет работы.
Превозмогая боль в ногах, Мегудин, опираясь на палку, вышел на крыльцо и зажмурился от ослепительно яркого света.
В высоких сугробах снега прятались темные избы, из труб прямыми столбами вился легкий дымок. От крепкого мороза перехватило дыхание.
— Зима у вас еще в самом разгаре, — оглядываясь кругом, сказал Мегудин.
— Да, она у нас еще долго продержится, — отозвался шофер. — А вы небось из теплых краев?
— Да, я из северной части степного Крыма. В эту пору у нас уже выходят в поле…
Попрощавшись с хозяевами и поблагодарив за приют, он спросил:
— Как добраться до райкома?
— Пойдете прямо, слева увидите большой кирпичный дом, это и есть райком, — ответил шофер.