Все знали, что Мегудин не бросает слов на ветер, но поверить в эту столь неожиданно радостную весть было тоже нелегко.
Помахав рукой в сторону машин, которые стояли на дороге, Мегудин закричал:
— Сюда! Сюда!
Когда Мегудин вернулся в Курман, там уже не было ни Еремчука, ни присланных в помощь людей. Они выехали туда, куда им велели отправиться в случае его задержки.
Вслед за ними поехал и Мегудин с минерами. Машина шла по проселочной, заросшей травой дороге, притормаживая возле мест со следами боевых действий.
Подъезжая к Миролюбовке, Мегудин заметил инструктора обкома, торопливо шагающего к трактору, который пахал на косогоре.
Остановив машину, Мегудин окликнул его. Тот оглянулся и, увидев Мегудина, быстро пошел к нему.
— Как тут у вас дела? — спросил Мегудин.
— Мы с товарищами из МТС и местными людьми распределили обязанности, я сейчас проверяю, как у них идет работа.
— Есть ли люди в деревнях и поселках? — спросил Мегудин. — Я вижу, что до вашего приезда тут кое-что успели сделать.
— Люди есть, работали чем попало — кто лопатами, кто на коровах пахал… Только сейчас начинаем раскачиваться.
— Вы идете к трактору? — спросил Мегудин. — Пойдем вместе, покажете минерам, где будете пахать, пусть проверят те места.
Пока инструктор показывал минерам участки, намеченные для пахоты, Мегудин успел выяснить у трактористов, обеспечены ли они горючим, питанием и ночлегом.
Инструктор попутно проверил, как управляются женщины и подростки, пахавшие на лошадях и коровах. Встретив Еремчука, они все трое направились к трактору, обсуждая, как быстрее завершить пахоту и сев. После короткого совещания Мегудин шагами измерил, сколько вспахал трактор, и заключил:
— Минеров мы не имеем права ни минуты задерживать. Они всё у нас закончили?
— Да, — ответил инструктор.
— Тогда мы с товарищем Еремчуком вернемся в Курман… Там у нас тоже много дел. По вечерам у меня прием. Люди, наверное, ждут. — Уже попрощавшись с инструктором, он на ходу добавил: — Если будет возможность, пришлю сюда кого-нибудь либо сам наведаюсь.
Мегудин с Еремчуком и минерами поехали в Курман, встречая по пути оборванных, измученных долгими скитаниями беженцев. Они тащились, еле волоча ноги, со своим скарбом на плечах.
Вдруг послышались голоса:
— Мегудин!.. Товарищ Мегудин!.. Илья Абрамович!!
— Наверное, это возвращаются люди из ближних поселков, — сказал Мегудин Еремчуку и велел шоферу остановить машину.
Выйдя из нее, он спросил:
— Откуда идете?
— Оттуда, куда нас загнали фашисты.
— Возвращаемся домой… — послышался голос.
— Хорошо, очень хорошо, вы сейчас здесь очень нужны, товарищи, — сказал Мегудин.
— Мы и сами знаем, что нужны. Сеять пора, а то с голодухи помрем, — ответил стоящий рядом с ним человек с тяжелым мешком на плечах. — Давно пробираемся домой…
Мегудин многих жителей окрестных поселков знал со времени их переселения сюда и, хотя он их давно не видел, кое-кого все же узнал.
— Помните, мы с шестьдесят второго участка колхоза «Заря»… А мы из «Чапаева»… Мы из «Ворошилова»… — раздавались голоса.
— Из Новых Всходов, из колхоза имени Свердлова, никого нет? Может, кого встречали оттуда на путях-дорогах? — спросил Мегудин. — Не знаете, успели ли они эвакуироваться?
— Разбросало нас по всему свету… Придем на место — увидим, кто жив, кто погиб, — послышались голоса. — Куда мы теперь денемся без крыши над головой и без куска хлеба?
— Устроитесь! Раз живы остались, остальное — дело наживное, — подбадривал их Мегудин. — Мы тут для вас кое-что приготовили. Все вернувшиеся уже работают на полях…
В Курман машина прикатила под вечер. Мегудин с Еремчуком отправились в исполком, где их ждали посетители, а минеры двинулись в свои части.
Отдавшись работе, Лиза пыталась хоть немного отвлечься от горя. Уходя на ферму, она не переставала думать о своих детях, уезжала по вызовам в окрестные колхозы помочь животноводам, но и там гнетущая тоска не покидала ее. Порой ей казалось, что дети зовут ее, в ушах звенели их голоса: «Мама… мамочка…»
Видеть дома пустые углы было для нее особенно мучительным испытанием. Как ни старалась она совладать с собой, ей это никак не удавалось.
Осунувшаяся, надломленная потерей внуков, Хая пыталась утешить Лизу:
— Возьми себя в руки, доченька, не забывай, что тебе нельзя так сокрушаться. Ради ребенка, который у тебя под сердцем, ты должна беречь себя, а то…
Лиза это сама понимала, но как можно смириться с такой утратой! И она, обливаясь слезами, восклицала:
— Сколько раз я их вырывала из когтей смерти! Чудом они остались живы во время бомбежки, уберегла от стольких страшных болезней, спасала от голода и холода, а тут не смогла уберечь…
— Что поделаешь, дочка… Их не вернешь…
Через неделю после телеграммы. Лиза наконец получила от Ильи Абрамовича письмо. В нем он сообщал, что с частями Советской Армии войдет в Курман и останется там работать.
Мысль о возвращении домой с новой силой разбередила ее раны: как она вернется туда без детишек?
И все же Лиза немедленно начала готовиться к возвращению в Курман.
