Однажды, когда Мегудин, как обычно осмотрев хозяйство отделения, зашел в правление, он застал там счетовода с пожилым человеком, которые что-то подсчитывали. Увидев Мегудина, счетовод спросил:
— Вы слышали когда-нибудь, чтобы литр молока стоил тридцать три рубля?
— Какое молоко? Может быть, птичье? — усмехнулся Мегудин.
— Обыкновенное, которое надоил этот хозяин от своей собственной коровы, — показал счетовод на сидящего рядом человека с седоватой бородкой.
— А-а, это вам так дорого стоит литр молока? — спросил Мегудин, узнав Амвросия Тутышкина. — Дорогое сено — дорогое молоко.
— Вы же нас учите по-хозяйски все считать, вот мы и подсчитали, — отозвался счетовод. — Вместо четырех рублей, которые у вас платили на трудодень, он получил у нас только по сорок копеек. Вот почему ему так дорого обходится молоко, а если добавить убыток всех миролюбовцев, то даже трудно подсчитать, во сколько обойдется литр молока.
— Да, здорово меня подвела моя корова, — с досадой сказал Амвросий. Он вынул из кармана лист бумаги и, передав Мегудину, сказал: — Я слышал, что у вас все передали своих коров в колхоз. Я тоже хочу избавиться от нее.
Мегудин, прочитав заявление, сказал:
— Я думаю, что еще не время. Ферма в Миролюбовке пока слабая. Мы возьмем корову тогда, когда она вам действительно не нужна будет.
— Я прошу вас, ради бога, заберите ее у меня! Когда обжигаются на горячем, дуют на холодное.
— Какая у вас в колхозе себестоимость литра молока? — спросил Мегудин счетовода.
— Одиннадцать копеек, — ответил счетовод.
— Себестоимость литра молока должна быть намного меньше. В некоторых наших отделениях она составляет семь-восемь копеек, — пояснил Мегудин. — А когда механизируем все работы на фермах и снизим себестоимость корма, тогда литр молока будет стоить гроши.
— Ну, так как, возьмете корову? — спросил Тутышкин. — Не возьмете — я ее все равно продам. Старуха больна, некому возиться со скотиной. Корова хорошая, молочная, мы сами ее вырастили, и нам хочется, чтобы она попала на нашу ферму.
В правление вошли Любецкий и Колесниченко.
— Ты проездом или специально? — спросил Мегудин.
— Проездом… Хорошо, что я застал тебя здесь, а то пришлось бы ехать к тебе, — ответил Любецкий.
— Что-нибудь срочное? — полюбопытствовал Мегудин.
— Да, надо поговорить.
Амвросий Тутышкин поглядывал на Мегудина и не знал, как ему быть: выйти или ждать ответа.
— Товарищ, — сказал Мегудин, указывая на Тутышкина, — принес заявление.
— Насчет коровы? — спросил Колесниченко. — Вчера он со мной говорил, и я ему советовал обратиться к председателю… Из-за этой злополучной коровы нас долго не принимали в объединенный колхоз…
— Это тот самый товарищ, который боялся, что Мегудин не разрешит сено косить? — спросил Любецкий. — А теперь что его беспокоит?
— Теперь он хочет нам ее сдать, — пояснил Колесниченко.
— Ну и что? Ведь в остальных отделениях уже давно сдали своих коров в колхозное стадо. Так в чем же дело? — недоумевал Любецкий.
— Тут ферма слабая, и без коровы пока колхозникам не обойтись. Это первое заявление в Миролюбовке. Когда у всех будет такое желание, тогда подумаем… Незрелый плод не следует трогать.
— Что будет потом — увидим, а пока удовлетворите просьбу товарища, — сказал Любецкий.
— Ну, так и быть, купим корову, — согласился Мегудин.
Поблагодарив, Тутышкин поклонился и вышел.
— Вопрос об индивидуальных коровах в Миролюбовке у нас еще встанет, — продолжал Мегудин. — Пастбища в остальных отделениях мы уже ликвидировали. В засушливой, безводной степи трава на них все равно быстро выгорает. Держать хорошую, плодородную землю под пастбищем слишком дорогое удовольствие. На этой земле мы можем получить прекрасный урожай хлеба или фруктов, винограда…
— Да, да, — вмешался Колесниченко. — Давно назрел этот вопрос. Скотина на пастбищах все равно голодная.
— Мы можем сеять сочные кормовые травы и держать скот в загонах, — сказал Мегудин. — А выгнать их в поле можно после уборки урожая, когда появится свежая трава.
— Мы это можем и в Миролюбовке применить? — спросил Колесниченко.
— Пока в Миролюбовке имеются коровы в личном пользовании, нелегко это сделать, — заметил Мегудин. — Какой-то выгул для них, наверное, придется оставить.
— А коровы не убавили молока, когда лишили их пастбища? — поинтересовался Любецкий.
— Наоборот, они прибавили надои, — ответил Мегудин. — Дело не только в добавочной продукции, что получаем, а в тех больших доходах, которые дает земля бывших пастбищ… По плану от Петровки через Миролюбовку и дальше должны простираться огромные плантации виноградников и закладка садового массива.
Теперь только, когда Мегудин затронул вопрос о перспективном плане колхоза «Дружба народов», Любецкий решил, что настал подходящий момент поговорить с ним о воссоединении еще с одним колхозом.
— Как вы думаете, целесообразно ли еще больше расширить ваше хозяйство? — спросил он.
— Еще больше расширить? В каком отношении? — спросил Мегудин.
