— Ну, это совсем просто, — ответил председатель. — Во дворе сельсовета есть общественный колодец. Приходите и пользуйтесь им, сколько вам нужно. — Улыбнувшись Илюсику, он добавил: — Спускать собак на вас больше никто не посмеет.
Пока фельдшер делал Илюсику укол и обрабатывал раны, Фридрих стоял во дворе с переселенцами и что-то оживленно с ними обсуждал.
Возвращающихся из колонии Ной-Берлин Сендера Клафтера и Илюсика первым заметил Шлема Попелюха.
— Швежую воду нешем! Швежую воду! — радуясь как ребенок, еще издалека закричал Сендер.
— Воду! Воду принесли! — передавали друг другу переселенцы.
Все прибежали со своими стаканами и кружками и, обступив со всех сторон ведра, по очереди черпали воду.
— Какая вкусная водица! Холодная! — почти после каждого глотка приговаривал Попелюха.
Когда все вдоволь напились, Пиня Егес вылил остаток воды в котел, поставил его на треножник и принялся варить кулеш. Попелюха принес большую охапку курая и со словами: «На тебе, жги и ужин скорее вари» — бросил его в костер. Курай пылал, и ветер подхватывал и гнал по степи клубы дыма. Попелюха и Егес, приплясывая, кружились вокруг костра и пели песенку, которую сложили совсем недавно:
К костру подошли Авраам и Иона, отставшие от Илюсика и Сендера Клафтера.
— Стоило нам принести немного свежей воды, как вы все уже развеселились, — улыбнувшись, заметил Авраам.
— Когда цыган поет? Когда он голоден, — отозвался Попелюха. — Проголодавшись, поют, чтобы скоротать время, пока готовится ужин.
Кулеш получился на славу. Все ели с большим аппетитом, черпая еду ложками прямо из котелка. Насытившись, переселенцы перебрались в палатку и, зарывшись в солому, засыпали один за другим.
Наутро к переселенцам подкатила двуколка. Председатель сельсовета, приветствуя всех, поднял кулак вверх, как это делали немецкие коммунисты:
— Рот фронт!
— Рот фронт! Рот фронт! — послышались голоса Илюсика и Сендера Клафтера, которые радостно встретили товарища Фридриха.
Авраам и Иона в это время в отдалении промеряли участки, планируя, где строить дома. Они были настолько увлечены работой, что не заметили приезда председателя. И, лишь вернувшись к палатке, увидели двуколку и Фридриха, который стоял с переселенцами и беседовал.
— Рот фронт, геноссен! — приветствовал он Авраама и Иону. — А я за вами. Ну как, поедем в районный центр?
— Конечно, — отозвался Авраам, — мы с товарищем Штепером как раз обдумываем, как нам строить поселок.
— Может быть, я смогу вам чем-то помочь, — предложил Фридрих. — Давайте посмотрим вместе.
Иона, Авраам и председатель пошли по степи, оживленно беседуя. Илюсик неотступно следовал за ними.
— Сначала надо выяснить, где ближе всего вода, и на этом месте вырыть колодец, — посоветовал Фридрих.
— А рядом с колодцем можно построить коровник, — вмешался в их разговор Илюсик.
Председатель с любопытством взглянул на него:
— Почему ты так думаешь?
— Я это видел у вас в колонии.
— Вы посмотрите-ка на него, за ним гналась собака, а он все успел углядеть, — сказал Фридрих, и все рассмеялись. Он потрепал Илюсика за вихор и добавил: — Я думаю, что со временем из него получится хороший хозяин.
Когда они вернулись к двуколке, все переселенцы были уже в сборе. Фридрих сел на двуколку и спросил:
— Ну, кто же из вас со мной поедет?
— Реб Авраам! Пусть едет реб Авраам! — послышались со всех сторон голоса.
— Ну что ж, если так, то поедем, — сказал Авраам и прыгнул в двуколку.
Фридрих натянул вожжи, и они тронулись с места.
— Не забудьте о кредитах. Не забудьте о стройматериалах! Привозите хорошие вести! — кричали им вдогонку.
Когда двуколка скрылась из виду, Сендер Клафтер задумчиво произнес:
— Какой хороший целовек этот предшедатель. Мы ему цузие, а он так бешпокоитшя о нас.
— Мировой парень! Недаром он — буденновец, — согласился с ним Иона Штепер.
— А что значит «Рот фронт, геноссен!»? — поинтересовался Попелюха.
— «Рот фронт» — это их приветствие, что-то вроде нашего «шолом алейхем»[5], — пояснил Иона, — а «геноссен» — это товарищи. В колонии я слышал, как председателя сельсовета все называют «геноссе Фридрих».
— Наверное, слово «геноссе» употребляют, когда говорят о почтенном человеке. Что, наверное, то же самое, что наше «реб», — сказал Пиня Егес.
— Замечательно! — заявил Попелюха. — Пускай они у себя в колонии называют его «геноссе Фридрих», а для нас он будет — «реб Фридрих».
Понемногу переселенцы разбрелись кто куда, а Илюсик вернулся на место, где предполагалось строить поселок. Подражая Ионе, он измерял шагами участки земли.
