Курт был еще подростком, когда вспыхнула первая мировая война. Он вспомнил, что тогда, как и сейчас, пастор убеждал людей, что их фатерланд[12] покорит все народы, пели «Дойчланд юбер аллес» — Германия превыше всего. И эта шумиха развеялась как дым.
А когда войска кайзера Вильгельма появились здесь, то отобрали землю, которую ему, Курту Бютнеру, дали большевики при разделе угодий немецкого помещика Люстиха, и в придачу еще всыпали два десятка розог. Потом, когда большевики прогнали немецких солдат, ему вернули прежний надел, и он получил возможность вести сытую, спокойную жизнь. Вот почему он так верил в могущество новой власти и не допускал мысли, что эту мощную силу можно одолеть. Но пастор каждый день уговаривал людей, которые сюда приходили, что в «нашем фатерланде» есть богом избранный фюрер, что он завоюет весь мир и установит господство немецкого народа над всеми народами.
Постепенно Курт начинал верить, что то, о чем говорит пастор, может со временем свершиться.
Однажды в праздничный день, когда Курт пришел в кирку после богослужения, к нему подошел Вальтер и спросил:
— Где молодой Пауль, который работал с нами в колхозной мастерской?
Курт никак не мог понять, почему тот вдруг заинтересовался его племянником. Ведь прошло много времени с тех пор, как Пауль уехал отсюда, и никогда Вальтер не спрашивал о нем, почему же сейчас вспомнил?
— Зачем он вам? — ответил он вопросом на вопрос.
— Мне надо его видеть… Жалко этого парня, он же, бедняга, без дома, без родителей, — ответил Вальтер, — сам бог велел помогать таким.
…Откуда Вальтер знает обо всем, что произошло с Паулем? Никто никогда им не интересовался. И он, его дядя, старался о нем забыть. И вдруг такое…
Что бы это значило? — беспокойно подумал Курт. Не может быть, чтобы зять пастора, человек из такого святого семейства, хотел плохого его племяннику.
— Пауля нет, но он скоро должен вернуться, — поспешно ответил Курт.
— Передайте ему, что пастор хочет его видеть, — сказал Вальтер.
Как только Пауль вернулся из города, Вальтер навестил его и принялся в чем-то горячо убеждать. На прощанье попросил Пауля никому, даже дяде, ничего не говорить об их разговоре.
В тот день, когда Пауль пошел поглядеть на бывший двор отца, Вальтер и пресвитер зашли в гости к Курту. Они сидели, вели задушевный разговор, расспрашивали Курта, как ему живется, чем занят. Курту было приятно, что такие знатные гости беседуют с ним как с равным. Когда пастор вдруг спросил, получает ли он письма от Ганса и что у него слышно, Курт удивленно взглянул на него:
— Откуда вы знаете Ганса?
— Я знал его много лет, и только недавно мне рассказали, что с ним случилось. Хороший был человек… Через знакомых узнал, что его сын у вас.
— Он уже давно у меня. Долго его не было здесь, а сейчас вернулся.
— Мы знаем об этом, — сказал Вальтер, — я его видел вчера.
— Он должен скоро прийти…
Минут через десять пришел Пауль. Увидев гостей, он поклонился сперва пастору, затем Вальтеру. Пастор внимательно взглянул на Пауля:
— Как тебе живется, мое дорогое дитя?
Пауль пожал плечами.
— Благодари бога, мой дорогой, что есть на свете добрые люди, которые помогают тебе, заменяют отца и мать. — И повернулся к Курту: — Хорошо, что ты взял к себе беззащитного ребенка, заменил ему родителей. Хорошо, что услал его отсюда, чтобы не был у всех на глазах…
Он положил руку на голову Пауля и, подняв глаза, громко сказал:
— Благословляю тебя именем бога… Смотри, дитя мое, преданно служи всевышнему, слушайся и исполняй все, что священнослужители будут требовать от тебя, выполняй все наши наказы. Бог вернет твоего отца и мать в их дом.
Пауль с благоговением смотрел на пастора:
— Я буду вечно благодарить бога и вас…
Пауль выскочил из кабинета Мегудина как ошпаренный. Он уже пожалел, что послушал дядю Курта и Вальтера и остался здесь, хотя был уверен, что ни дядя Курт, ни Вальтер зла ему не желают.
Если бы они знали, что когда-то произошло между ним и Мегудиным, то, наверно, посоветовали бы ему не появляться здесь. Они просто думают, что его, Пауля, тревожит только мысль: он сын ссыльного кулака — и здесь его могут опознать.
— На заводе никто не знает, кто я и откуда, никто не копается в моем прошлом, не спрашивают, кем был мой отец, — пробовал он убедить дядю, когда тот заикнулся, чтобы Пауль остался здесь. — Там я сирота, воспитывался у вас, а тут все снова всплывет, и неизвестно, чем может кончиться.
— Я же тебя усыновил, — продолжал уговаривать его Курт. — Если что, скажешь, что твой отец был дядя Юзеп — мой брат и брат твоего отца, который умер… Ведь все же много времени прошло с тех пор, как ты уехал отсюда, и никому в голову не придет, что это не так.
Слова дяди немного успокоили Пауля.
— Ну, если уж очень пристанут ко мне, я скажу, что просто похож на своего двоюродного брата, которого даже не помню, — решил он.
И все же Паулю не очень хотелось оставаться здесь еще и потому, что в городе он дружил с красивой девушкой, которая ни в коем случае не согласится сюда ехать.
Видя его колебания, Вальтер все больше и больше наседал на него.
