Вокруг стояла полная тишина. Медленно продвигаясь по глухой и безлюдной улице, Мегудин думал о своей семье, от которой давно не получал вестей, о Курмане. Там, бывало, как только подсыхало, начинали весело грохотать трактора, кипела работа. Он тогда не знал покоя ни днем ни ночью, памятуя слова своего учителя Ивана Никитича: «Весенний день год кормит».
При воспоминании о том напряженном времени Мегудин почувствовал прилив сил, зашагал быстрее. Теперь ему еще больше казалось, что, как только он начнет работать, забудет о всех своих «болячках».
Райком помещался в небольшом здании из красного кирпича. У входа, с правой стороны, висела вишневого цвета вывеска с красиво выведенными буквами: «Райком ВКП(б)». Мегудин медленно взобрался по ступенькам крыльца, отдышался и побрел по коридору искать кабинет первого секретаря. Кабинет он нашел быстро, постучался и, услышав: «Войдите!» — открыл дверь.
За довольно большим столом, заваленным коричневыми папками и грудой писем из только что полученной райкомовской почты, сидел очень бледный человек в офицерском кителе. Не так давно он выписался из госпиталя вчистую из-за последнего тяжелого ранения в боях под Смоленском.
Секретарь райкома Роман Вячеславович сидел съежившись то ли от холода в плохо отапливаемом помещении, то ли от письма, которое только что прочитал. Корявым детским почерком было написано:
«Папку немцы убили, мамка умерла, мы сидим голодные и замерзаем от холода, помогите нам, дяденька из райкома…» Так и было написано «замерзаем», и от этого дрожь пробежала по телу.
Мегудин поздоровался. Роман Вячеславович пригласил сесть и приветливо сказал:
— Я вас слушаю.
Мегудин вынул из кармана партбилет, несколько справок и молча положил на стол. Секретарь внимательно прочитал их, перелистал странички партбилета и задумался, как бы желая что-то вспомнить.
— Мегудин? Знакомая фамилия. Где же я ее встречал?.. Возможно, мы с вами когда-то виделись…
Но Мегудин секретаря видел впервые.
— Ну ладно, может, потом вспомню, — сказал Роман Вячеславович и продолжал: — Так, значит, вас по болезни вывезли из Севастополя? А когда же вы к нам прибыли?
— Вчера вечером.
— Как устроились?
— Да еще никак. Не успел. Хотелось бы сначала устроиться работать.
— Работа для вас, конечно, найдется, — задумчиво сказал секретарь, еще раз просматривая документы Мегудина. — Но тут ведь сказано, что работать вам еще нельзя, надо отдохнуть и подлечиться.
— Да я уже належался в госпитале. А чего не долечил — долечит работа. Это для меня лучшее лекарство.
— Люди нам, конечно, нужны позарез, но пока не придете в себя, ничего не имею права предложить вам… — Роман Вячеславович сказал это скорее по обязанности, чем по убеждению.
Мегудин почувствовал, что собеседник чуточку кривит душой. Поэтому, не обращая внимания на последнюю фразу секретаря, твердо спросил:
— А какую работу вы могли бы мне предложить?
— А чем бы вы хотели заняться? — поинтересовался секретарь.
Поняв, что секретарь сдается, Мегудин сказал:
— Я никакой работой не брезгую. Но, если возможно, хотелось бы по моей профессии — там, наверное, я принесу больше пользы.
— Постараюсь удовлетворить вашу просьбу… В ваших документах сказано, что вы были директором МТС… Курманской МТС… Где это?
— В северной части степного Крыма.
— Не ваша ли МТС была показана на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке?
— Она самая.
— Так вот откуда мне ваша фамилия запомнилась! — хлопнул себя полбу Роман Вячеславович и улыбнулся. — Значит, там я вас и видел… Тогда я был завсельхозотделом райкома партии, а до этого ряд лет работал начальником политотдела МТС и поэтому с особым интересом изучал ваш передовой опыт. Много раз был в вашем павильоне, читал брошюру о Курманской МТС. Даже помню, что брошюра была в желтенькой обложке и автор ее, кажется, Калмыков…
— Колпаков, — поправил Мегудин.
— Да, да, Колпаков. Тогда много писали о вашей образцовой МТС, и даже в центральной прессе. Мы у себя в районе тоже старались применить ваш передовой опыт… В газетах сообщали, что ваша МТС была награждена золотой медалью первой степени.
— Накануне войны она была награждена и второй медалью, — с гордостью сообщил Мегудин, радуясь, что случай свел со знающим его человеком.
— Помню, — увлеченно продолжал секретарь, — ваша МТС была показана на выставке в натуре: контора, трактора и трактористы, мастерские и механики. Директор принимал посетителей в кабинете, ваши люди рассказывали и наглядно показывали, как работают…
— Да, конечно, не так легко было всего этого добиться. Много-много труда тогда было вложено. Но теперь что говорить, ведь МТС почти вся погибла… Мы пытались вывезти технику через Керченский пролив, все другие пути были уже отрезаны. На последнем тракторе я выехал в Севастополь. Удалось ли им благополучно пробраться через пролив — мне неизвестно, но вряд ли… А то, что было на выставке, наверно, уцелело. У вас тут, я думаю, тоже есть МТС? — вдруг спросил Мегудин.
Секретарь недовольно поморщился:
