(Зрители захихикали.)
– О, да никак у нас юморист завелся?
– Нет, сэр! Теперь я вспомнил, что мы играем в футбол. Но когда я делал подкат, я думал, что мы играем в регби.
– Я тоже. – Гэри Дрейк принялся бежать на месте, как Спорт-Билли. – Мы полны соревновательного духа, сэр. Начисто забыли. Потение равняется успеху.
– Ясно! Ну-ка бегом до моста, вы двое, чтоб освежить память!
– Это он нас заставил, сэр! – Росс Уилкокс показал пальцем на Даррена Крума. – Если вы не накажете и его тоже, главный зачинщик выйдет сухим из воды.
Тупица Даррен Крум осклабился в ответ.
– Все трое! – Мистер Макнамара опять проявил неопытность. – До моста и обратно! Марш! А вы, все остальные, – кто вам сказал, что матч уже кончился? Ну-ка, шевелитесь!
Мост, о котором шла речь, – это пешеходный мостик, соединяющий дальний конец школьного стадиона с проселочной дорогой, ведущей в Аптон-на-Северне. «Бегом до моста и обратно» – стандартное наказание из арсенала мистера Карвера. Весь маршрут хорошо просматривается, так что учителю видно, если наказанные халтурят. Мистер Макнамара снова принялся судить матч и не заметил, как Гэри Дрейк, Росс Уилкокс и Даррен Крум добежали до моста и, вместо того чтобы повернуть обратно, пробежали по нему и пропали из виду.
Отлично! Прогулять урок – достаточно серьезное нарушение, чтобы виновного послали к мистеру Никсону. Если вмешается директор, мучители забудут про меня до завтра.
Без Гэри Дрейка и Росса Уилкокса некому стало руководить саботажем, и мы доиграли вполне нормально. 3ГЛ забил шесть голов, а 3КМ – четыре.
Мистер Макнамара вспомнил про трех мальчишек, отправленных до моста и обратно, когда мы уже счищали грязь с бутс у сараев для спортинвентаря.
– Куда делись эти чертовы клоуны?
Я держал рот на замке.
– Где вас носило, чертовы клоуны?
От вернувшихся Уилкокса, Дрейка и Крума разило табаком и мятными конфетами. Все трое в деланой растерянности взглянули на мистера Макнамару, потом друг на друга.
– Мы бегали к мосту, сэр. Как вы сами сказали.
– Вас не было сорок пять минут!
– Двадцать туда, сэр, и двадцать обратно, – объяснил Росс Уилкокс.
– Вы что, думаете, я идиот?
– Конечно нет, сэр! – с болью в голосе воскликнул Росс Уилкокс. – Вы учитель физкультуры.
– И еще вы учились в университете Лафборо, – добавил Гэри Дрейк. – «Безусловно, лучшем спортивном учебном заведении Англии!»
– Вы даже не подозреваете, как сильно влипли! – От гнева у мистера Макнамары заблестели глаза и потемнело лицо. – Вам не разрешается покидать территорию школы без разрешения, как вам в голову взбредет.
– Но, сэр, вы же сами нам велели, – очень удивленно сказал Гэри Дрейк.
– Ничего подобного!
– Вы велели нам добежать до моста и обратно. Вот мы и добежали до моста через Северн. Там, в Аптоне. Как вы сказали.
– В Аптоне? Вы бегали к реке?! В Аптон?! – У мистера Макнамары встали перед глазами шапки местных газет: «УЧИТЕЛЬ-ПРАКТИКАНТ ПОСЫЛАЕТ ТРЕХ МАЛЬЧИКОВ НА СМЕРТЬ В ВОЛНАХ РЕКИ». – Я имел в виду пешеходный мостик, болваны! У теннисных кортов! Зачем бы я стал посылать вас в Аптон? Тем более без надзора?
Росс Уилкокс смотрел на него совершенно серьезно:
– Потение равняется успеху, сэр.
Мистер Макнамара решил удовольствоваться ничьей при условии, что за ним останется последнее слово.
– У вас, парни, куча неприятностей, и самая большая из них – это я!
Когда он удалился в клетушку мистера Карвера, Росс Уилкокс и Гэри Дрейк принялись шептаться с основными и нормальными пацанами. Через минуту Уилкокс скомандовал: «И-раз, и-два, и-три, и-четыре!» – и все, кроме нас, прокаженных, грянули на мотив «Тело Джона Брауна»:
К третьему куплету песня стала громче. Наверно, каждый из ребят думал: «Если не присоединюсь, стану следующим Джейсоном Тейлором». А может, у толпы просто есть своя отдельная воля, подавляющая попытки ей противостоять. Может, стадное чувство – самое древнее, идет еще с тех пор, как человечество жило в пещерах. Толпе нужна кровь для подпитки.
Дверь раздевалки с лязгом распахнулась.
Песня тут же притворилась, что ее никогда не было.
Дверь отлетела от резинового стопора на стене и ударила мистера Макнамару по лицу.
Когда сорок с лишним парней нервно пытаются подавить смех, все равно выходит очень громко.
– Я назвал бы вас стадом свиней, но это оскорбление для животных! – завизжал мистер Макнамара.
– Ооооооо! – эхом отозвались стены.
Бывает ярость пугающая, а бывает – смешная.
Мне было жалко мистера Макнамару. В каком-то смысле он – это я.
