С. 81. “Klumba” [“Голубиное гнездо” – известный театр]. – Каламбур с лат. columba (голубь) и «клумба» отвлекает русскоязычного читателя от менее явного «колумбарий»: в оригинале «Klumba» раскрывается как «Pigeon Hole» – голубиное гнездо; закуток; однако выражение to pigeonhole означает, кроме прочего, поместить (прах) в колумбарий.
Parlamint и Zud [парламент и суд]. – В первом случае, вероятно, англ. mint в значении «монетный двор» каламбурно соединяется с «parliament», а во втором нем. Judiz (суд; правосудие) и Süd (юг) соединяются с русским «зудом».
С. 82. Некий министр, личность которого остается невыясненной <…> нет, – сказал Яновский, – не Ми Нистер. – Отсылка к авторскому «я» и названию романа. См. нашу статью «Адамово яблоко» в наст. изд. Как заметила С. Э. Свини, Набоков в 1943 г. обсуждал с Уилсоном эмигрантского писателя В. С. Яновского (1906–1989), с которым был знаком в Париже и который переехал в США (Sweeney S. E. Sinistral Details: Nabokov, Wilson and Hamlet in Bend Sinister // Nabokov Studies. 1994. Vol. 1. P. 181). На наш взгляд, Набоков имел в виду скорее героя своей первой книги, написанной в США, Н. В. Гоголя-Яновского.
на один безумный миг – for one mad instant – еще одно повествовательное клише. Вместе с тем эта странная подробность (почему «безумный»?) важна в свете слов обезумевшего Круга, сказанных профессору политологии Руфелю в конце романа: «Вас арестовали – дайте-ка подумать – как раз перед тем, как кошка вышла из комнаты». На самом деле Руфель был арестован еще до университетского собрания, на котором он не присутствовал, а незадолго перед тем, как «кошка вышла из комнаты», про его арест говорили д-р Александер и Азуреус (что, по-видимому, Круг безотчетно зафиксировал в памяти).
С. 83. …они были цвибаками, все на немецком… – Цвибак – здесь: немецкий хлебец или сухарь.
…Клио может повторяться лишь неосознанно. – Схожие мысли о случайности и бессистемности исторических процессов Набоков высказал во французском эссе «Писатели и эпоха» (1931) и в написанном по-русски неозаглавленном докладе [ «Демон обобщений»] (ок. 1926).
С. 85. …один из ассистентов Малера… – В романе имеется несколько прямых и косвенных отсылок к немецким композиторам: о Круге сказано, что он чертами лица похож на Бетховена; при описании взглядов директора школы классовая борьба сравнивается с вагнеровской оперой («Богатство и Труд мечут вагнеровские молнии»); фамилия сестер Баховен (Bachofen) напоминает об И.-С. Бахе (Bach); «ассистент Малера» указывает на австрийского композитора и дирижера Густава Малера (1860–1911). Поскольку здесь речь идет о д-ре Александере, который в будущем сменит оплошавшего агента Густава и займет его место жениха красавицы Линды Баховен (гл. 16), нетрудно догадаться, в чем состоит шутка Набокова: имя композитора передано этому злополучному Густаву, чья фамилия никогда не называется – как здесь сообщается только фамилия Малер без имени. Кроме того, в словах «один из ассистентов Малера» звучит тот же мотив несчастья и зла, который связан в романе с названием озера Малёр (от фр. malheur – несчастье, беда; злая воля), созвучным фамилии композитора (Mahler). Таким образом, д-р Александер, метафорически говоря, является одним из «ассистентов» той губительной злой силы, которой пытается противостоять Адам Круг.
«Разве он не использовал <…> где-то это сравнение со снежком и метлой снеговика?» – Сравнение частично использовал сам Набоков в берлинском стихотворении 1929 г. «Облака»: «И – масками чудовищными – часто / проходят образы земных владык: // порою в профиль мертвенно-лобастый / распухнет вдруг воздушная гора / и тает вновь, как тает коренастый // макроцефал, которого вчера / лепили дети красными руками, / а нынче точит оттепель с утра» (Набоков В. Стихи / Предисл. Веры Набоковой, сост., заметка, пер., коммент. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2024. С. 285).
С. 88. «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам…» – Отсылка к реплике Городничего в «Ревизоре» (1836) Н. В. Гоголя. Сочинение романа совпало у Набокова с написанием книги о Гоголе, что отразилось в гоголевских выходящих из-под авторского контроля разветвленных метафорах и описаниях, в которых Набоков находил общее с «Улиссом». Не случайно в одном из таких пассажей (в гл. 4) упоминается некто Гоголевич.
