С. 108–109. …таинственный гений, который воспользовался сном, чтобы передать свое необычное зашифрованное послание, не имеющее отношения к школьным годам или вообще к какому-либо аспекту физического существования Круга, но каким-то образом связывающее его с непостижимой формой бытия, быть может, ужасной, быть может, блаженной, а быть может, ни той ни другой… – В описываемом далее сне «простой мяч» предстает в трех видах («не один, а три мяча в трех витринах, поскольку нам явлены все его стадии: сначала новый, такой чистый, что почти белый – белизна акульего брюха; затем грязно-серая взрослая особь с крупинками гравия, прилипшими к его обветренной щеке; а затем дряблый и бесформенный труп»), что может указывать на семью Круга – Ольгу, Адама и Давида (Д. Б. Джонсон заметил, что англ. D в имени мальчика графически представляет собой половину буквы «O» в имени Ольги и все вместе суммируется русским значением фамилии Круга) и связывать этот начальный сон с последней главой, в которой Круга на грани сна посещает чувство единения со своими близкими: «Но из-за обморока или дремы он впал в беспамятство прежде, чем смог как следует схватиться со своим горем. Все, что он чувствовал, это медленное погружение, сгущение тьмы и нежности, постепенное нарастание мягкого тепла. Две их головы, его и Ольги, щека к щеке, две головы, соединенные вместе парой маленьких пытливых ладоней, протянутых вверх из темной постели, к которой их головы (или их голова – ибо они образовали единство) опускались все ниже и ниже – к третьей точке, к безмолвно смеющемуся лицу. Как только его и ее губы дотянулись до прохладного лба и горячей щеки ребенка, раздался тихий ликующий смех, но спуск на этом не закончился, и Круг продолжил погружаться в душераздирающую доброту и мягкость, в черные слепящие глубины запоздалой, но – не беда – вечной ласки». Перед этим, во время показа «научного» фильма, происходит нечто подобное: Круг видит на экране лицо Давида, которое «увеличилось, стало размытым и исчезло, соприкоснувшись с моим».
С. 110–111. …прокол обычно случался из-за столкновения с определенным злонамеренным выступом <…> и вскоре он уже шлепал, как старая калоша, прежде чем замереть <…> жестоко разочарованные ботинки наконец разносили его на куски. – Схожее описание футбольной игры содержится в уже приводившемся письме Набокова к С. Розову: «О футболе тенишевского периода я не раз упоминал в своих романах. <…> Разнообразный состав голов (от гол, не головы): пасть выходного туннеля на улицу (с двумя тумбами по бокам) и дверь, или в отдельном дворе – составлявшим нашу крайнюю мечту в детстве – дверь и железная решетка, за которой ступеньки вели вниз под навес (с острым железным углом, о который рвался и лопался резиновый мяч, – но еще долго потом мертвый, мертво-шлепавшийся, был пинаем и мучим)» (Набоков В. Письмо С. Розову. С. 20).
С. 111. Окончание ballona [бала]. <…> Круг играл в футбол [vooter], Падук нет [nekht]. – Обыгрываются ит. ballo (бал), англ. ball (мяч) и balloon (баллон); vooter – от англ. footer (футбол), nekht соединяет «нет» с нем. nicht (нет).
С. 112. …«гол» значит «цель», и целью была дверь. – Обыгрываются значения англ. goal (цель, задача; ворота; гол); школьная дверь, как сказано ранее, служила в игре воротами.
…zaftpupen [ «слюнтяев»]… – Еще один гибрид: англ. soft (мягкий, нежный) и softy (слабак, тряпка) соединяются с созвучными нем. Saft (сок; сироп) и Puppe (кукла; манекен), а также с англ. pupil (ученик).
