Моей матери Марии Александровне посвящается
– И-и-и, милай! Да ежли б за меня кто-то усё делал, не дожила б я до восьмидесяти двух. Поставь ведро! Сама я воды принесу! Сама!!
Раскрыв рот от изумления, стою посреди двора и не знаю, что ответить. А что тут скажешь? – восьмидесятидвухлетняя женщина топит баню и таскает воду для нас – троих молодых и здоровых мужиков! И пикнуть не даёт! – не то что дров или воды принести. Такую и язык не поворачивается назвать старухой! Вот это Женщина!
– Идите в баню!
Эх, хороша банька! Старая-престарая: пол местами провалился, печь потрескалась, потолок провис, а жар держит! Небось столько же лет ей, что и хозяйке. Я люблю разглядывать всё старинное – видно, какую жизнь прожила вещь, сколько со временем боролась, особенно интересно сравнивать с хозяином. На хозяев не только бывают собаки похожи, но и дома, и бани… А эта баня долго служит: в печь вмурован старинный чугунный котёл – сбоку, наверное, ещё дореволюционное клеймо с буквой «ять». Полок из чёрных-пречёрных – не пиленных, а колотых и тщательно вытесанных топором – досок. Когда делали эти доски, не было у хозяев пилы и рубанка. Вот бы узнать, почему? Кадка для холодной воды выдолблена из целого ствола липы. Давно такие не делают! И не сгнила почему-то, хоть в сырости-мокрости стоит. Неужели из-под мёда? Помню, ещё в детстве мой дедушка рассказывал, что такие колоды делали для перевозки и хранения мёда, а чтобы веками служили, их пропитывали воском. Гвоздь в стену вбит тоже старый: четырёхгранный, кузнецом когда-то выкованный. Дверные петли – вообще произведение кузнечного искусства: из крученой железной полосы. Вот же делали раньше! Просто, бесхитростно, но надёжно, красиво, на века!
