Тучи сгущаются над Империей, и с трудом завоёванная победа оказывается лишь краткой передышкой. Враг не дремлет, и его грозная тень вот-вот накроет земли людей. Но даже в столь отчаянный час раскол и интриги подтачивают единство гвардейцев, а верность клятве может обернуться тяжким бременем. Когда пламя войны разгорится в полную силу, на кону окажется не только судьба Империи, но и душа самого Рена. Ему придется решить, что для него важнее — долг или личные счеты. И от его выбора будет зависеть исход грядущей битвы.
Наши взгляды встречаются на миг.
Замерев как куница, пробитая стрелой охотника, я ощущаю, как во мне пробуждается неистовая ярость. Он так близко, что можно коснуться, но я усилием воли сдерживаю бушующие эмоции. Неужели этот человек, рискнувший собой ради нашего спасения, и вправду повинен в смерти Лин?
Сцепленные намертво челюсти скрипят от напряжения. Волоски встают дыбом на руках, а ногти впиваются в ладони.
Тёмные, как омут, карие глаза Альдавиана, кажется, охватывают всё поля боя. По его золотым доспехам пробегают волны энергии, постепенно угасая. Он сдерживается, чтобы не навредить мне.
Император действительно высок и очень широк в плечах. Его кожа белая, почти бледная, точно он всё время ходит под зонтиком, избегая солнечного света, как это делают пустоголовые аристократки. Длинные чёрные волосы стянуты на затылке и падают до лопаток. Узкий нос, тонкие, почти бескровные губы и волевой подбородок. В отличие от моего товарища Райдо этого человека нельзя назвать смазливым. Скорее внешне он напоминает горделивого адепта из знатной семьи. Из тех уникумов, что основывают собственные Школы и Секты, открывая новые грани Пути.
Глядя на него, я невольно задаюсь вопросом — сколько же ему на самом деле лет? Его лицо кажется на удивление молодым и свежим для человека, который издревле правит огромной Империей и ведёт непрерывные войны с демонами. Я бы не дал ему больше тридцати, и ошибся бы.
И эти глаза… Пронзительные, тёмные, они словно смотрят в самую душу. В них чувствуется невероятная сила и превосходство. Столкнувшись с ним взглядом, невольно хочешь опустится на одно колено и склонить голову. Излучаемая им аура властности давит почти физически, указывая на твоё место.
Несмотря на мои подозрения, я не могу не признать, что Альдавиан испускает ареол величия и непоколебимой уверенности. Его осанка, его движения исполнены достоинства и грации, свойственной лишь тем, кто привык повелевать. Даже его доспехи — не просто защита, а ещё один символ его несокрушимой мощи.
Государь, сияя подобно самому солнцу, с абсолютным спокойствием воодушевляет отряд, вскинув слегка изогнутый меч. Его оружие разительно отличается от пёстрых цацек, которыми щеголяют некоторые дворяне в Академии. Гарда выглядит простой, но от неё по лезвию расходится замысловатый узор. Чёрная рукоять оплетена блестящими жёлтыми нитями. Несмотря на кажущуюся простоту, в этом мече чувствуется невероятная мощь. Само лезвие источает первобытную, пугающую силу.
Не удивлюсь, если этот клинок окажется даже выше по рангу, чем Небесное оружие, к которому относятся мои кастеты.
Император трогает коня, и тот движется, словно мираж. Владыка проносится мимо, мгновенно оценивая наше состояние.
— Всё в порядке, боец? — громче повторяет он.
— Так точно! — чеканю я. — Всё в полном порядке, Ваше Императорское Величество!
Хотя внутри меня всё ещё бушует едва сдерживаемая ярость, сейчас не время для опрометчивых поступков. Мне нужно приблизиться к нему, стать сильнее. Я на верном Пути, пусть и не в своём истинном обличье. Неважно. Плевать! Я раскрою твои тайны. Узнаю, что здесь происходит на самом деле, даже под личиной Зено. Пусть этот лик станет для тебя роковым.
— Прекрасно, — в его голосе звенит сталь. — Тогда за дело, сынок. Пора разорвать этот порочный круг.
Когда он отъезжает, могучая техника окутывает его доспехи, резонируя и усиливаясь в унисон с его собственной энергией. Усилием оторвав взгляд, чтобы не привлекать к себе внимание, я держу его в поле зрения лишь самым краем глаз.
Не сейчас. Я стану сильнее и смогу докопаться до истины, что скрывается за завесой этого мира.
Пока гвардия Императора расправляется с мелюзгой, он несколькими взмахами рассекает землю. Два узких, но длинных и глубоких ущелья прочерчивают нам путь к следующему обелиску.
— Вперёд, бойцы! — ревёт он, и от мощи его голоса разлетаются ударные звуковые волны, отбрасывая назад орды наседающих мелких демонов. — Завершите то, за чем пришли! Во славу Империи! Защитим ваших родителей, братьев, сестёр и детей! Не позволим этим тварям вторгнуться в наши земли!
Его слова, словно острое лезвие, бередят самые болезненные раны, но в то же время я ощущаю невероятную силу его голоса. Он причиняет боль и вдохновляет одновременно, причём второе чувство намного сильнее. Моя ярость отступает, и вместо кровавого тумана и отголосков иных миров перед глазами встают иные картины.
