Говорят, можно взять красную ленту, написать на ней имя умершего человека, а затем повесить на неё бубенчик. И если душа умершего не обрела покой, застряв где-то в замирье, то она обязательно явится. И когда потерявшийся дух придёт на звон бубенцов …
1. Снеговик
Зима в этом году выдалась снежной. Намела сугробов на радость детворе, укутала деревья в белые шубы. Красота, да и только.
Аля выглянула в окно. На небе ни облачка. Солнце светит ярко. Чудесный день для прогулки.
– Витюш, собирайся на улицу. И санки не забудь! – крикнула Аля, ещё с минуту продолжая наслаждаться видом из окна.
– Лучше ледянку, – ответил трёхлетний сын, снимая домашнюю одежду.
– Ладно, – согласилась Аля. Пройдя к сушилке, она сняла высохшие за ночь болоньевые штаны и бросила их на спинку стула. Выудив из шкафа футболку и свитер, она выдвинула нижний ящик и достала чистые колготки. Всё это добро перекочевало на покрывало, которым была заправлена постель сына. – Одевайся, давай. Живо!
Самой на сборы потребовалось немного времени. После чего, вернувшись в детскую комнату, она помогла сыну заправить свитер и застегнуть штаны. При этом Витька дулся, порываясь всё делать самостоятельно. Но мамины подколки развеяли капризы в считанные секунды. Так что дальше дело пошло быстрее, и на улице они оказались уже через пять, может быть десять, минут.
Накатавшись на трёх горках, Аля решила, что пора бы идти домой, обедать. Возвращались они обратно через парк по едва заметной тропинке, чтобы срезать путь. Повсюду были разбросаны звериные следы и взрытый снег. Видимо, кто-то из собачников здесь гулял.
Витька весело плюхнулся в сугроб и, подбрасывая вверх белые комья, закричал: «Ух, как много снега! Мам! Давай снеговика слепим?»
– Давай. Только небольшого, а то кушать хочется. Да и тебе скоро спать. Устал ведь?
– Не-а! Совсем нет!
Скатав вдвоём снежный ком под туловище, Аля отошла к ближайшему сугробу и начала лепить второй.
– Витюш, ну, ты где? Мне помощь нужна, – позвала она сына и оглянулась по сторонам. Мальчишки нигде не было. Тревога вспорхнула в груди, но) тут же уселась на место усилием воли Али. – Витя! Не прячься! Я всё равно тебя найду!
Тишина отозвалась страхом в сердце женщины. Забыв про снеговика, Аля вертела головой по сторонам, но сына не находила.
– Витя! – громко позвала она, готовая броситься на любой шорох.
Со стороны недоделанного снеговика раздался приглушённый всхлип. Аля подбежала к белому кому. Заглянула за него и ахнула.
В снегу зияла дыра, по краям которой торчали мёрзлые куски фанеры. Витька хныкал внизу. Перепуганную Алю затрясло как погремушку.
– Витя! Ты там? Что ты там делаешь? Как…
– глупые вопросы сыпались сами собой, пока женщина пыталась взять себя в руки.
– Мам! Я упал, – ответил Витька и заплакал ещё громче.
– А ну-ка не реви! Сейчас вытащу тебя, – Аля осторожно опёрлась коленом на кусок торчащей фанеры и, держась ладонью за край образовавшейся дыры, потянулась к сыну. – Давай руку!
Яма казалась неглубокой и, на первый взгляд, чем-то напоминала нору или тоннель в снегу. Из-за погоды фанера не выдержала и разломилась на две части. Одна провалилась вниз, другая осталась снаружи, прикрывая яму лишь наполовину. Последний снегопад превратил эту несложную конструкцию в опасную ловушку, в которую и угодил Витька. Повезло, что не пострадал. И теперь достаточно немного вскарабкаться по снежному склону, чтобы дотянуться до маминой руки.
– Поймала! Держу, – Аля схватилась за маленькую ручку. Обрадовалась, но тут же почувствовала, как ладошка сына выскальзывает из варежки. Пытаясь перехватить его за рукав, она ещё больше наклонилась в дыру. В этот момент фанера натужно заскрипела. Край, на который женщина опиралась, разломался на части. Перед глазами Али мелькнуло испуганное лицо Витьки. Она упала вниз головой и, проехав по снегу, врезалась в твёрдую стену.
Сознание померкло.
Очнувшись, Аля уставилась в бетонную стену и догадалась, что это не яма, а скорее всего, старый канализационный люк, который какие-то ротозеи забыли закрыть. Фанерой его кто-то из местных «доброжелателей» прикрыл, как говорится «от греха». Аля хотела встать, но тело задеревенело и не слушалось.
«Закоченела? Ничего не чувствую», – мелькнуло в мозгу. Повернуть голову, чтобы осмотреться, также не получилось. Взгляд выхватывал лишь край нанесённого снежного склона, упиравшийся в серое пятно зимнего неба. На улице вечерело. Аля понимала, что в темноте их никто не увидит и не спасёт.
«Сколько же я пролежала без сознания?» – подумала она и, слыша Витькины всхлипы, сказала как можно строже:
– Ну-ка живо ползи наверх! Слышишь? Папа уже дома! А нас нет! Беги, давай, предупреди его. Папа меня враз отсюда вытащит. Ну же!
Витька закопошился. Аля наблюдала как тот поднимался по склону, скатываясь и снова карабкаясь вверх. Помочь ему она не могла, а потому лишь подгоняла, подбадривая словами, но и это давалось ей с трудом. Надежда, что Славик действительно уже дома, грела изнутри. Он её не оставит умирать в этой сырой яме. Обязательно придёт. Обязательно вытащит, спасёт.
