Под звуки сагатов полностью

Хетарика отставала. Ее ноги все время путались в новой, пятой юбке, когда девушка пыталась переступать между корней деревьев. Как на зло, в этой местности весь лес и состоял только из кустарников, цепляющихся за ткань, да серо-сизых стволов деревьев, чьи корни переплетались невероятными узлами, норовя убежать из под ног. Скользкие, от влажных мхов, они требовали к себе много внимания. А тут еще лишние три метра ткани, закручивающиеся вокруг лодыжек. Я понимала, но все же сердилась. Что она станет делать, когда получит восемь юбок? Десять? Хетарике было тяжело к ним приспосабливаться, и из-за того мы опаздывали. Эти леса были совсем не тем местом, где мне бы хотелось оставаться на ночлег без крыши и стен, а между тем, до охотничьей сторожки еще был приличный кусок дороги.

— Хета, еще раз, заправь юбки за пояс и хорошо завяжи. Так, чтоб не распускались. — Повторяя эту команду в сотый раз за прошедшие пять дней, я уже не рычала и не злилась, перейдя к более философскому видению вопроса.

— Да, Тирма. Хорошо, — девушка едва сдерживала слезы, чувствуя вину за задержки. Отерев грязные руки о верхнюю, коричневую с зелено-бурыми пятнами юбку, моя сопровождаемая подхватила один край пяти подолов и заткнула за широкий пояс с металлическими накладками. Вытянув тонкий витой шнурок из части висящих на поясе украшений, Хетарика для надежности обвязала его вокруг талии, лучше закрепляя свои юбки.

Пока девушка поправляла одежду, я чуть туже затянула серый платок на голове, поправив заколки. Было не слишком жарко, макияж немного спасал от укусов назойливых насекомых, но увесистая сумка начинала давить на плечи, а браслеты, практически до середины предплечья, начинали натирать от постоянного ерзания по влажной коже. Тяжело вздохнув, раскатала рукава тонкой темной кофты, заправляя ткань под украшения. Пусть мне будет менее удобно, но хоть кожу не поздираю.

— Я готова, — Хета тоже оправила платок, убрав выбившиеся ранее пряди. Юбки были хорошо завязаны и, надеюсь, мы сможем двигаться чуть быстрее.

Хетарике исполнилось четырнадцать, но она была на удивление не оформившейся, впрочем, как все «поздние» женщины ее рода, и выглядела как долговязый подросток, а не как молодая девушка, вступившая в пору цветения. При этом она все еще не могла справиться со своей неуклюжестью, не смотря на значительные усилия, уделяемые танцам. Девушка была своего рода феноменом нашей деревни, и именно из-за нее мы сейчас шли по этим не очень гостеприимным лесам.

Преодолев часть пути верхом, пришлось отправить лошадей обратно на границе этих лесов, так как здесь не было дорог. Любая тропа, проложенная в Мангровой роще, затягивалась в течение недели, без всяких следов. Дороги делали только перед проходом больших караванов, идущих раз в сорок дней. Мы ждать не могли, так что пришлось продвигаться своими силами.

— Если поторопимся, все еще можем успеть, — для проверки направления я вынула из одного поясного мешочка жука-топчуна. Большое, с пол ладони, переливающееся зеленым, насекомое уверенно повернуло рогатую голову в сторону востока. Нам немного левее. Вернув природый компас на место, с новыми силами мы двинулись вперед, держась за стволы деревьев и осмотрительно ставя ноги. С переломанными конечностями точно не успеем пройти.

Мы двигались еще примерно три часа, когда я уловила слабую вибрацию. Было ощущение, что где-то не слишком далеко, в нашу сторону движется стадо крупных животных. Но кроме диких свиней, в этой местности стадных животных больше не было. Водились еще крупные рогатые травоядные, но эти жили семьями, по три-пять особей.

Начиная немного нервничать, даже не предполагая, что за звери это могут быть, я вынула небольшой нож, воткнула в ствол ближнего дерева, через которое уловила вибрацию, и прижалась ухом. Услышанное поразило, вызвав дрожь в коленках. Этот звук я меньше всего ожидала и хотела услышать здесь. Мягкий топот тяжелых животных, легкое пошкрябывание когтей в конце шага и тихое едва различимое позвякивание. К сожалению, я совершенно не умела определять, сколько их может быть. Точно сказать могла, что их больше трех. Кавалькада двигалась за нами, с той стороны, откуда мы шли. И двигались они весьма споро.

— Прячься, Хета. Симборы, — от моих слов девушка сильно побледнела, даже под слоем макияжа, и стала судорожно оглядываться по сторонам. Приметив яму в корнях, укрытую ворохом папоротника, Хета аккуратно двинулась туда, стараясь не поломать ни одной лишней веточки на своем пути.