Что за существо станет по такой причине просить о переводе? Это казалось Нике в высшей степени глупым, ибо как одна девушка, притом совсем ещё молодая, могла изменить мнение четырёхсот с лишним магов? Даже если учесть, что сама она добилась такого «великого» успеха в Магии — это не значило, что остальные послушно потянутся за ней, стоит им только её увидеть, если они с детства не поняли, в чём их задача и почему она важна. Да и так бесстыдно выставлять себя в глазах Высших
Дома бы простояла так ещё долго, размышляя над своим нынешним положением и вспоминая былые времена, но её вовремя заприметила огненно-рыжая сверстница в бледно-розовом флисовом бомбере с белыми джинсами, что незамедлительно подбежала к ней и наскоро растолкала подругу. Галицкая перевела на белую ведьму наполненный застывшими в глазах слезами и невысказанной болью взгляд, отчего та сочувственно погладила приятельницу по плечу, грустно надув губы и нахмурив выразительные брови. Но лицо этой девочки не могло оставаться печальным дольше пары секунд, так что вскоре отчуждённый разум темнички пронзил жизнерадостный звонкий голосок, окончательно возвращая её в реальный мир:
— Хэй, Домик, ну ты же так весь последний день прокукуешь! Стоило мне из общаги на десять минут позже тебя выйти, задержаться в ванной, так ты сразу в траур и даже дороги не видишь! Ну что за девочка такая?
— Рика? Ты как здесь? — Опустошённо пробормотала магичка Тьмы, смахнув с ресниц блестящие на свету уличных фонарей солёные капли.
Девушка тщательно прошлась изучающим взглядом по всему лицу Рики, словно не узнавала свою лучшую подругу и пыталась вспомнить по характерным признакам. Глаза быстро пробежались по веснушчатому миниатюрному носу и округлым милым щёчкам, сползли вниз к нежно-розовым припухлым губам в форме сердца, что были растянуты в лёгкой улыбке и аккуратному подбородку, а после взметнулись вверх, на весёлые морковные глаза, что с теплотой глядели в ответ на серый, практически лишённый разума взгляд.
— Да, невнимательная моя, это я! — Озорно проголосила магичка, тепло приобнимая собеседницу за плечи в немой попытке утешить, перенять часть той боли, что в тот момент слишком открыто представлялась всему миру. — И в смысле «как я здесь»?! Мы с тобой в одной школе учимся и в одном общежитии живём, если вдруг ты за одиннадцать лет не запомнила! И ходим мы почти всегда вместе по одному маршруту, подруга!
При виде настолько весёлой приятельницы, что, казалось, и думать не думала ни разу о том, что скоро распрощается с самым своим близким существом, Доминике стало ещё хуже. Смотреть на эту беззаботную задорность в глазах и всём лице самого родного мага из находящихся рядом, когда у самой на душе не то что кошки скребут — гепарды все мягкие ткани полосуют и прекращать не собираются, — находилось наиболее тяжёлым моментом из всей пережитой в апатии недели.
— Ри, вот как можешь ты продолжать быть такой жизнерадостной, если прекрасно знаешь, что сегодня ночью я улетаю на три чёртовых года?.. Тебя это совсем не тревожит? — Губы Ники мелко задрожали, щёки таки намокли от крупных слезинок, что застоялись в уголках глаз слишком надолго, пока хозяйка их не соизволила моргнуть.
— Чувствительная ты моя, даже не смей думать, что я хоть сколько-то могу быть равнодушна к твоему скорому долговременному отлёту! — Проворковала Беляева, с нежностью глядя на приятельницу горчичными глазами, проходясь взглядом по красному от плача и холода лицу девушки. — Просто я, в отличие от некоторых слишком сентиментальных девчушек, умею сдерживать себя ради самой любимой моей подруги, которую не хочу расстраивать ещё больше, чем она опечалена сейчас! И я вот до сих пор понять не могу, почему ж ты такой дар хладнокровный унаследовала, раз сама — натуральное воплощение мягкости!
Радужка глаз Рики сменила цвет с насыщенного и яркого на более приглушённый и светлый не по простому её желанию, а из-за особенности абсолютно всех магов — тон менялся с изменением эмоций. Когда существо находилось в спокойствии, то глаза его были более натурального, среднего между всеми возможными оттенка, исходя из способности мага и никаких подтонов не выявляли. А если же существо испытало какие-либо яркие эмоции, то цвет становился кислотным, сочным, а при особенно сильных чувствах радужка у одних начинала светиться, у других вспыхивать огнём в тон глазам. Но, когда чувства были более грустными, тоскливыми или маг скучал, томился в ожидании чего-то или сопереживал кому-то, то радужная оболочка глаза отвечала на это более тусклым, тёмным и неброским тоном. Люди всегда видели уже сменившийся цвет, но благодаря прирождённому умению магических существ внушать им что-то настолько простое, даже не прикладывая усилий, они не придавали этому значения. Такова была природа магов.