— Он говорил что-то об острой нужде в использовании сил Корна, что они нужны то ли школе, то ли ему самому и что никак нельзя допустить того, чтобы этих сил он лишился. А они после того случая, я уже говорил, серьёзно ослабли, отец пришёл в ярость. Он в целом не очень уравновешенный, я бы сказал, а тут такое…
— Что ему от Корна-то потребовалось?.. — Задумчиво пробубнила девушка себе под нос, прикусив кончик указательного пальцы.
— Понятия не имею, — не убирая взгляда со всё ещё несколько бледноватого лица подруги, тоскливо произнёс Прасет. — Чай сделаешь?
— Может, ещё скажешь, что с ночевой наведался? — Усмехнулась Дома, подняв на Сета повеселевший взгляд. — Я тебя выпроводить хотела сразу после рассказа.
— А ты ничего и не рассказала толком, — с тем же озорством в глазах посмотрел гость на иностранку и настойчиво отчеканил: — С женьшенем, одна ложка сахара. И, если можно, хотелось бы что-то перекусить, я сегодня поесть нормально не смог, отвлекали жутко — за отца же работал, пока он по делам уезжал.
Шумно вздохнув, девушка поднялась с места и направилась к кухонному уголку готовить наглецу спрошенный чай, но тот, хмыкнув от её реакции, сам встал из-за стола и посмеялся:
— Стой, ха-ха, я сам приготовлю, не маленький. Ты еду ищи.
Пхантхэ коснулся руки магички Тьмы, что уже лежала на коробке чая с указанным вкусом, посмотрел на неё самым невинным взглядом и извинился одними губами, не прекращая тянуть наглую улыбку.
— Услужил, блин, спасибо! — С напускным раздражением цокнула темничка и, тихо усмехнувшись, заглянула в холодильник.
Ароматный напиток, причём разлитый по двум кружкам и приготовленный одним Тхэ, был сделан, также скоро нашлись и закуски к намечающемуся чаепитию. Вновь сев напротив парня, Галицкая с озорством по тянущимся в улыбке губам подметила:
— Слушай, а помнишь, ты говорил, что никогда не покажешь мне тех своих знаний в Магии, какими сама я не обладаю? И о том, что ни-и-икогда не будешь демонстрировать их кому бы то ни было? Мне вот кажется, что ты либо мне тогда жёстко назвездил, либо поменял планы насчёт этого. Что из этого правда?
— М-м-м… — маг прищурился, уткнув взгляд в правый верхний угол, отхлебнул напиток и выдал: — Учусь правильному с новой учительницей, как и все в моей школе. У нас всех есть теперь замечательный пример для подражания, благодаря которому мы и меняемся в лучшую сторону. Ты не заметила? Сейчас многие изменились из-за неё, эта учительница демонстрирует только хорошие качества!
— Да неужели? — С лисьей улыбкой лукаво удивилась россиянка, глядя в поднятые к потолку глаза. — А если в глаза мне при этом смотреть, ответ тот же будет?
— Несомненно, сау! — Пискляво воскликнул Маиботхад, показушно напрягшись и выпрямив спину, но взор не опустил, а наоборот, ещё и уголки губ приподнял.
— Ой, как соловьём-то запел! Тебе бы в актёры, Парест, тебя б с руками, ногами да крыльями оторвали!
Таец расслабился, улыбнувшись по-настоящему, вновь проявляя свои до мурашек умилительные ямочки на впалых щёках, опустил развеселённый взгляд на подругу и с чистой, почти невинной радостью, льющейся от всего лица и тела, спросил:
— Спасибо за такую оценку моих актёрских данных, но почему крылья? Я что, ангел? А может… — он опустил голову, посмотрел на девушку со злодейской ухмылкой, что, стоит заметить, была отыграна хорошо и поиграл бровями. — Демон?
— Бери ниже, Сет, ты — индюк! Всегда им был и останешься.
Парень обиженно нахмурился и надул губы, но Галицкая знала, что он притворялся и никак на это не реагировала. Она лишь потянула актёра-недоучку за надутую в деланной обиде щёку, чтобы снять с обоих напряжение, и продолжила пить чай. Почудилось, что темник от этого действия, совершённого спонтанно, без какого-либо контекста слегка напрягся и на пару мгновений перестал дышать, но, как говорится: «Когда кажется, креститься надо», а не стоить теории, поэтому она лишь мысленно перекрестилась, оставив столь странное замечание без обсуждения.
— М, а если по делу, — прожевав песочное печенье, задумчиво промолвила Доминика спустя минуту молчания. — Меня директор вызывал к себе, чтобы «выразить благодарность за работу», спросить, что делать с тем фавном, который ко мне приставал, узнать, как мне тут живётся и ещё по мелочи. Я-то ушла живая и здоровая, а вот ему, думаю, пришлось после меня корвалол себе капать, причём сразу на язык и при этом болеутоляющим закусывать.
— Это что ж ты с ним такое сделала? — Явно натянуто посмеиваясь, поинтересовался Прасет. — Его вывести из себя, конечно, как хомяка до нервного срыва довести, но чтобы такой набор лекарств после кого-то выпить…
— Ну, как тебе сказать, — наигранно нервно хихикнув, Ника неловко почесала затылок. — Я, в целом, могу даже йога на иголках в трёхнедельном дзэне до припадка разговорить, что уж до этого типа. Прости, до твоёго отца…
— Ай, называй, как хочешь, — Сет махнул рукой и залпом допил остатки чая.
