Хорошо, что сейчас темно. Синие глаза Верна в последнее время смотрели на меня так, что было жарко даже в прохладной парковой тени, когда встречались словно случайно. Этот мужчина сводил меня с ума, но было видно, что и я не оставляю его равнодушным. Приятно, что ни говори.
Я услышала облегчённый вздох Кина и в ту же секунду губы молодого мужчины накрыли мои. Как при этом ему удавалось одной рукой удерживать саквояж, а другой обнимать меня за талию, я не знаю. Сама обхватила шею возлюбленного, приподнялась на носочках, чтобы было легче целоваться.
– Люблю тебя, Лаура, – прошептал довольный Верн и отстранился, чтобы снова устремиться вперёд.
Я просияла и двинулась следом, бросив прощальный взгляд на спящий особняк Эвансов. В груди зашевелилось щемящее чувство надвигающейся беды, но я попыталась успокоить себя тем, что родные найдут записку и все поймут. Они просто обязаны понять, ведь я попросила прощения, а ещё рассказала, что Кин мне очень дорог.
Калитка даже не скрипнула, выпуская нас. Стоило пройти несколько шагов, как отчётливо стал различаться силуэт ожидающей нас кареты.
– Кин, ты всё предусмотрел!– довольно фыркнула я, пытаясь унять нервную дрожь.
– Лаура, детка, с тобой по-другому нельзя. А иначе можно промахнуться и остаться ни с чем, – пошутил Верн, сжав мои пальчики. Он всё понял и это было так мило.
Жених раскрыл дверцу кареты, и в шутливом полупоклоне, который не очень выразительно смотрелся в темноте, произнёс:
– Прошу вас, будущая госпожа Верн.
Я пальчиками прихватила платье и плащ, как вдруг кто-то показался в тёмном проёме кареты. И прежде чем мы сориентировались, прозвучало:
– Довольно, молодой человек. Вы превысили моё терпение.
– Дядя, – испуганно прошептала я, сделав наг назад.
Кин ухватил меня за руку, словно пытался вырвать из пасти дракона и уже почти задвинул себе за спину… Милорд Эванс оказался убедительнее:
– Верн, прекратите прикрываться девушкой! И если думаете, что вы проворнее, то присмотритесь внимательнее. Вам не выехать с этой улицы вместе с Лаурой. Только одному.
Словно по заказу вокруг зажглись фонари, освещая помимо нас ещё нескольких человек, чьи лица было не разобрать из-за погоды и капюшонов.
– Лаура, девочка, ступай домой. Через полчаса я жду тебя для серьёзного разговора в своём кабинете, – приказал милорд Эванс.
Слова дяди показались обманчиво мягкими, но били, будто плеть. Я замерла, все не решаясь делать шаг. И вместе с тем понимая, что это может быть последний день, когда мы видимся с Кином. Это было страшно, но я встала рядом с Верном. Повернулась к нему и произнесла, жадно смотря и в то же время пытаясь запомнить каждую чёрточку любимого лица.
– Не грусти, Лаура, я вернусь за тобой, – прошептал Кин и протянул мне саквояж. Прикосновение пальцев было столь коротким, что я пожалела наличию одной сумки, а не двух или трёх.
– А вот это уже вряд ли, – не смолчал дядюшка, вложив в свои слова всю. Язвительность, на которую был способен. – У нас достаточно на примете женихов, более достойных руки Лауры. Вас же, Верн, я прошу немедленно уехать, иначе мы будем разговаривать в другом месте. После чего уверяю, ваши родители будут вовсе не в восторге. Да и корабль в Сан-Морин отойдёт без вас.
– Дядя!– умоляюще прошептала я и бросилась в сторону дома, сдерживая злые слёзы.
Как же так?! Откуда дяде удалось узнать наш план, ведь я сожгла записку Кина. Кто проговорился? Кучер или сам Верн нечаянно с кем-то поделился?
Я не сразу осознала, что поднимаюсь по ступеням дома. Дверь оказалась открытой и я замерла, а затем осторожно вошла. К счастью, никто из слуг так и не встретился, и до своей комнаты я добралась благополучно. Видимо, милорд был уверен в моём возвращении. И люди Итона Эванса не просто так кружили вокруг нашего особняка.
Вещи разобрала, совершенно не думая о том, что делаю. Посмотрела на часы, нерешительно помялась, не зная, как поступить. Идти или подождать. А потом надела домашние мягкие туфли и направилась в кабинет дяди, не зная, чего от него теперь ожидать. Мысли о замужестве больше не казались радужными, а дальнейшая судьба Верна страшила. И всё равно я была полна надежды, что он обязательно вернётся из этого похода. И потом, Сан-Морин далеко. Кто знает, может, там всё вот-вот закончится, а Кин сумеет совершить хоть малюсенький подвиг. И это решит наше дело в положительную сторону.
– Заходи, Лаура, – произнёс дядюшка, едва я подошла к двери его кабинета и замерла в нерешительности.
Вдохнула и сделала шаг, а потом прикрыла за собой дверь, страшась, что кто-то из домашних узнает, что именно сегодня произошло.
– Садись, – приказал милорд.
Я сразу подчинилась. Сложила руки на коленях, как подобает приличным девушкам и подняла голову, чтобы взглянуть в глаза собеседнику. В этот момент я была уверена, что дядя ужасно мной огорчён или даже больше. Но на лице мужчины не было осуждения, лишь грусть и тревога. А ещё усталость, которую он даже не пытался скрыть.
