— Если ты хочешь побольше разузнать про Реймонда, — раскусила ее не слишком искусную хитрость Αлла, — можем встретиться за чашечкой кофе и посекретничать.
Тут Лариса услышала голос Реймонда и торопливо попрощалась.
— Лариса? Я готов, сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?
— Минут десять, — крикнула девушка, выключила воду и, дождавшись звука шагов вниз по лестнице, вышла из ванной. В самом деле, соберется она быстро — ни накраситься толком, ни мучиться с выбором наряда ей не придется.
— А куда мы пойдем? — спросила Лариса, сбежав вниз к ожидавшему ее в прихожей Реймонду.
— Если хочешь, в кино можем или по центру погулять, — предложил Реймонд, но Ларису уже осенила одна мысль.
— Я хочу погулять по окрестностям! Должна же я знать, где я теперь живу.
— Ну, если хочешь, — не стал противиться Рей. — Только учти, здесь в основном частный сектор, этот район в народе называют “Избушки”.
Лариса рассмеялась.
— На курьих ножках?
— Α это тут при чем? — напряженно наморщил лоб Рей, пытаясь понять, в чем шутка.
— А, это у нас сказка такая, — она решительно обхватила локоть мужчины, и они вышли из дома.
Οкрестности Ларису скорее порадовали. Было что-то невыразимо уютное, сказочное в этих домиках — как правило, довольно старой постройки, потрепанных жизнью, с палисадниками разной степени ухоженности. Где-то истошно голосили петухи, кудахтали куры, словно Лариса находилась в деревне, а не в крупном городе. Зато было тихо, машины и автобусы проезжали редко.
Тем не менее, асфальтовые дорожки были в весьма приличном состоянии — без ям и ухабов. Лариса могла бы поклясться, что в ее родном городе таким асфальтом может похвастаться разве что центр и район с элитными новостройками.
Рей то и дело обращал внимание спутницы на разные интересные детали: старую водяную колонку, возле которой жители сделали пару ярко раскрашенных скамеек и уютную клумбочку; дом, во дворе которого был выстроен настоящий детский теремок с затейливой резьбой; жилище местной художницы — пожилая дама расписала все стены и даже заборчик яркими пейзажами.
Гуляя так, Рей вывел Ларису к крошечному парку:
— Я тут в детстве гулял часто. Парк у нас небольшой, запущенный, но одна достопримечательность есть.
Лариса не назвала бы парк запущенным — запущенность ассоциировалась у нее со сломанными скамейками и разбросанным мусором — здесь же были нечищенные тропинки, облезлые скамейки, но никаких гор мусора или, упаси боже, использованных шприцев и водочных бутылок. Попалась разве что пара кормушек, под которыми скопилась шелуха от семечек, пустые шишки и ореховые скорлупки.
— Вот, — Рей показал рукой вперед.
В центре площадки стоял памятник — старый, засиженный птицами. Мужчина и женщина в старомодной зимней одежде стояли почти вплотную, глядя друг на друга. Правая рука мужчины накидывала на левое плечо спутницы полу своего расстегнутого плаща с пелериной (Ларисе этот фасон навеял воспоминания о пушкинских временах), правая рука женщины словно укрывала плечо возлюбленного стянутой с плеч шерстяной шалью.
— Какой странный памятник, — прошептала Лариса, завороженно глядя на этот шедевр. Неведомый скульптор сумел передать необыкновенное тепло любящих глаз, искреннюю заботу друг о друге. Лариса поискала глазами табличку — и не нашла. На постаменте читались полустертые буквы, Лариса попыталась смахнуть снег варежкой.
— Там стихи, — ответил Рей и стряхнул снег сам. Лариса прищурилась, приготовившись разбирать слова, но ее спутник негромко прочитал, видимо, на память:
— Это снова тот поэт? Делон? — наконец вспомнила Лариса фамилию, никак она у нее не ассоциировалась с поэтом.
— Ага, — ответил Реймонд. — Это памятник ему и его второй жене, Марии Маргольд.
— Стихи похожи, — заметила Лариса. — У него все про метели и весну?
— Много, — согласился Рей. — Его еще называют Певец весны. Все эти стихи он посвятил Марии, до нее он писал мало, редко публиковался, а с ней его талант действительно расцвел, словно весенние первоцветы.
— Здорово, — Лариса не нашла слов, все еще завороженно рассматривая влюбленных.
— Я когда в детстве здесь гулял, — признался Рей, — мне очень нравилось смотреть на эти фигуры. Помнится, этот парк хотели снести под новые коттеджи, но жильцы такой шум подняли — отстояли. Писали куда-то, что памятник — часть исторического наследия, хотя, как видишь, никто за ним особо не следит.
— А ты хорошо разбираешься в искусстве, — улыбнулась Лариса. — Стихи на память помнишь. Я вот из школьной программы почти ничего не помню.
— У тебя родители кто по профессии? — неожиданно спросил Реймонд.
— Мама — врач в районной поликлинике, — ответила Лариса. — Папа инженер.
