Как и сказал Ефимыч мы вдвоём ушли служить. Анюта плакала всю ночь и обещала ждать. Она и правда ждала, но только почти год. А потом встретила другого. Об этом даже не она мне написала, а "Дед". Именно тогда я наверное окончательно разочаровался в женщинах. Чтобы мне не говорил "Дед" я простить не смог. Когда же я вернулся с армии оказалось она уже рассталась со своим Игорьком. Я же только из уважения к Ефимычу отношения выяснять не стал. Вообще сделал вид, что я её не знаю. И это не изменилось даже спустя год. Мой авторитет и вправду возрастать стал быстро. Меня слушали, ко мне прислушивались, меня боялись. Через год после армии я открыл своё охранное агентство, которым по сей день заведует Демон. Ему я верю как себе. Правда со временем он открыл ещё и свой собственный клуб, собственно в котором мы сейчас и находимся. И не смотря не на что мы вместе. Второй раз Джафарова я увидел в двадцать три. И если раньше он боялся, то сейчас при общении с нами он был просто в ужасе. Вот ведь человек. Боится, а всё равно пытается через наш район в свой наркоту возить, а в последнее время даже дилеров его поймали. Он конечно же в конце нашего разговора клятвенно обещал, что больше такого не повторится. Естественно ему не кто не поверил, но как полагается, предупреждение он получил.
— Ну что, Серёга? Заметил, как он себя сейчас вёл? — спросил он меня на выходе из ресторана.
— Да. — как и прошлый раз односложно ответил я.
— Теперь этот человек в ужасе. Он теряет власть и всячески пытается её удержать. Этот человек загнан в угол. А что это значит?
— Что? — спросил я.
— А это значит, что этот человек стал опасен для нас Серёжа. Он боялся меня одного, а теперь нас двое. И ты очень сильный противник, Серёжа. Не зря же я тебя столько лет всему учил? — засмеясь толкнул он меня в плечо. — Ты вот, что сделай. Приставь-ка к себе пару мальчиков понадёжнее. Пусть и шефа поохраняют. И будь осторожнее. Эта крыса очень скоро нападёт.
— Откуда вы знаете, Сергей Ефимыч? — в ответ он на меня очень внимательно посмотрел, а в его светло-карих глазах промелькнула грусть.
