После ее слов в комнате наступила оглушительная тишина. Алиса присела, из-за резко поднявшегося кровяного давления ей стало дурно. Роман растеряно смотрел на свою супругу. Анфиса и Виктор хотели оказаться где-нибудь в другом месте, но не здесь.
— Тогда уходи. И можешь больше не возвращаться, — произнес Роман, не встречаясь с ней взглядом. Он не считал себя виноватым, но не мог действовать опрометчиво, портя отношения с Яном Торсоном.
— Как будто я горела желанием сюда прийти. Хочу забрать свои вещи.
Даниэлла помнила, что прошлая хозяйка этого тела оставляла кое-какие дорогие ей вещи, думая, что после развода непременно вернется к семье.
Девушка сделала несколько шагов в сторону лестницы.
— Кто дал тебе разрешение слоняться по моему дому? — подала голос Алиса.
— Я заберу свои вещи и уйду.
— Коробка на чердаке, — вздохнула Анфиса. Она поняла, о каких вещах речь.
— Моя комната?
— Ты съехала, и там теперь гардеробная Анфисы, — осторожно сообщил Виктор. Отец недовольно бросил взгляд на сына. Казалось, что только он замечает, что взгляд Яна становиться все холоднее и холоднее.
Дани кивнула, она не была удивлена.
Через пару минут девушка вернулась с картонной коробкой в руках.
— Пойдем, — позвала девушка Яна.
Скоро Ян и Дани уже сидели в машине и направлялись домой.
— Ты видел их лица? Словно лимон проглотили, — рассмеялась довольная Даниэлла. Ян думал, что ей будет грустно, что она может даже поплакаться у него на плече, но, как всегда, его ожидания и реальность насчет этой женщины не совпали.
— Ты точно в порядке? Может, не стоило так разрывать отношения? — участливо поинтересовался Ян, разглядывая улыбающееся лицо жены.
— В порядке. Ты и сам видел, они меня за человека не принимают, тем более, за дочь.
— Не то, чтобы я не могу прожить в этом мире без семьи, — просто произнесла девушка. Она звучала расслабленно, но Яну казалось, что ее голос полон скрываемой боли.
Она не знала своих настоящих родителей, которые отказались от нее и отдали в роддом. Но ей повезло, и приемные родители забрали ее. Однако, после рождения родных детей она никому не стала нужна. Ее единственная семья, которую она знала, не была с ней близка. Они использовали ее лишь как инструмент ради собственной выгоды.
После стольких взлетов и падений, почему на ее лице сохраняется такая ослепительная улыбка?
— Эй, ты спишь?
Дани с Яном ехали в машине домой после визита в родительский дом девушки. Они покинули особняк после завтрака, и уже пропустили обед. В животе у Даниэллы заурчало.
Ян усмехнулся, услышав этот звук. Пробка все никак не рассасывалась, кажется, что вернуться назад они еще не скоро. Мужчина сидел с прикрытыми глазами. Он не хотел признавать, что первый за долгое время выход из дома его утомил.
— Нет, — устало покачал головой Ян и открыл глаза. Даниэлла с любопытством смотрела в окно. Они были на одной популярной среди жителей столицы улице, где располагалось множество магазинов и уютных кафе.
— Знаешь, мы постоянно сидим дома, может нам стоит немного прогуляться, раз уж мы здесь? — как бы невзначай спросила Дани, но Ян видел, как ей хотелось по ее глазам. Мужчина улыбнулся. Сонливость пропала.
— Кхм, — неловко прочистил горло Ян. — Ну, мы уже здесь, и погода хорошая…
— Да! — обрадовалась девушка и попросила водителя высадить их у тротуара.
Вместе с Дани шофер Владислав, зрелый мужчина с сединой на висках, помогли Яну с креслом.
Дани надела кепку и солнечные очки, которые теперь всегда носила с собой. Случай с Марком стал для нее уроком.
— Ты так привлекаешь еще больше внимания, — пробурчал мужчина, толкающей позади его кресло девушке. Она действительно выглядела странно: роскошное красное платье, туфли на каблуках, и черная кепка на голове.
— Кто из нас еще привлекает внимание, — усмехнулась Дани, провожая взглядом проходящую мимо троицу девушек подростков, во все глаза уставившихся на ее мужа с открытыми от удивления ртами.
Яну стало неловко. Ему казалось, что все вокруг смотрят на него с жалостью. Он отвык быть среди людей, выходить в общественные места и встречаться глазами с посторонними. Его инвалидное кресло привлекает много взглядов.
— Они просто жалеют меня. Надо же, человек с инвалидностью, бедняжка! — ехидно произнес Ян, скрывая горечь в голосе. Ему так легче. Лучше воспринимать все в штыки, не давая этим чувствам проникнуть глубже.
Дани печально опустила взгляд. Она могла увидеть только макушку мужчины перед ней. Какие мысли крутятся в этой симпатичной голове?
— Вынуждаешь меня сказать вслух?
— Что сказать? — недоуменно обернулся на закатившую глаза Даниэллу.
— Ты красивый! Очень хорош собой, вот почему люди смотрят! Не все вращается вокруг твоего недуга.
— Да? — спросил Ян, не до конца убежденный.
Дани почувствовала, что краснеет. Он специально заставляет ее делать ему комплименты?
— Да! Красивые волосы, красивые глаза, черты лица тоже на сто баллов, побрился, так вообще глаз теперь не оторвать, — выпалила Дани.