И, может, я бы могла закрыть глаза на второго ребёнка, учитывая, что Серёжа его не хотел, но на кобелиную натуру Холода закрыть глаза не могу. Уж я как никто другой знаю, сколько женских сердец разбил Холод. Рано или поздно я надоем ему, он возжелает другую девушку, и что тогда? Да мне жить не захочется.
Когда мы подъезжаем к дому родителей Серёжи, я начинаю волноваться. Его отца я видела, может, один или два раза. Маму видела больше. Но в любом случае плохо помню его родителей, а они меня, наверное, и вовсе не помнят. Что Холод сказал им про меня? Как представил? Как объяснил мою беременность?
Эти вопросы крутятся на языке, пока мы едем. Но не задаю их. Как будет, так будет.
Мама Сергея открывает нам дверь с широкой счастливой улыбкой, и только от этого уже часть груза падает с души.
- Здравствуй, Танечка, - приветствует меня. - Ты почти не изменилась! Такая же красавица!
Ого. Она меня помнит.
- Здравствуйте, Раиса Павловна. Это вам, - протягиваю бумажный пакет с подарками.
- Ну что ты, дорогая, не стоило.
Выходит отец Сергея, Лев Львович. Сдержанно приветствует нас. Я помню, что у Холода достаточно строгий папа. До пенсии он был прокурором. Запрашивал у суда для преступников десятки лет тюрьмы. Зато мама очень добрая и улыбчивая женщина. Вместе родители Сергея составляют некий баланс между кнутом и пряником.
Мы садимся за красиво сервированный стол, и Сергей приступает сразу к делу:
- Как я вам уже говорил, мы с Таней ждём ребёнка.
- Замечательная новость! - Раиса Павловна от счастья хлопает в ладоши. - Просто замечательная!
- Я надеюсь, мой внук будет законнорождённым, - произносит Лев Львович и строго глядит на сына.
У меня сердце в пятки проваливается. Мой самый главный страх реализовался - вопросы про свадьбу.
- Конечно, - отвечает Сергей, и глазом не поведя.
Я возмущённо толкаю Холода ногой под столом. Опять он лжёт! Моим родителям наобещал свадьбу. Теперь своим обещает. Он в своём уме вообще? Как он потом будет всем им объяснять, почему мы не поженились?
- Я рад, что ты, Сергей, наконец-то остепенился и закончил вести легкомысленный образ жизни. Надеюсь, ты станешь хорошим семьянином и будешь примером для своего ребёнка.
- Конечно, пап. Не переживай.
- Лёва, ну что ты? - примирительно произносит Раиса Павловна.
- Я просто хочу, чтобы мой внук видел перед собой нормального отца.
- Сергей будет прекрасным отцом, - подаю голос. - Я в этом уверена.
Интересно, родители Сергея знают про ещё одного ребёнка? По всей видимости, нет. Как он собирается это объяснять своему строгому отцу?
- Ну и славно. А вы вместе в школе учились, насколько я понимаю?
Дальше разговор перетекает к воспоминаниям. Потом родители Сергея спрашивают, чем я занимаюсь, где училась. Раиса Павловна интересуется течением беременности и моим самочувствием. То и дело подкладывает мне в тарелку еды.
- Танечка, ребёнку нужен белок, - кладёт мне очередной кусок мяса. - И витамины, - добавляет салата из свежих овощей и зелени.
- Раиса Павловна, я уже наелась. Спасибо, все очень вкусно.
- Как наелась? - удивляется. - Ты же почти ничего не съела!
Чтобы не обидеть маму Серёжи, приходится запихать в себя ещё еды. Признаться честно, все очень вкусно. Но я правда наелась. Наконец-то наступает время чая и десертов. Я помогаю Раисе Павловне отнести на кухню грязную посуду.
- Что ты, Танечка, оставь! - восклицает, когда видит, что я начала мыть тарелки. - Тебе нельзя перетруждаться!
- Я не перетрудилась, - улыбаюсь. - Хочу вам помочь.
- Ещё намоешься этой посуды. Знаешь, сколько ее будет после мужа и ребёнка?
Слова про мужа больно колют. Как бы ей так мягко намекнуть, что мы с Серёжей просто друзья? А то он зачем-то насочинял с три короба и моим родителям, и своим. Как из этой лжи выпутываться?
- Мы с Серёжей друзья, - решаю сказать прямым текстом, как есть.
Раиса Павловна разрезает торт.
- Да я помню, что вы дружили в школе. Но на самом деле Серёжа был в тебя влюблён, - произносит заговорщицким шепотом. А я застываю с мыльной тарелкой в руках. Поворачиваю на Раису Павловну деревянную шею. - Знала бы ты, как он страдал!
- Это Сергей вам рассказывал?
- Нет, конечно! Что ты! - машет рукой. - Он никогда не откровенничал ни со мной, ни с отцом. Но я-то всё равно все видела и замечала. Когда ты звонила нам на домашний телефон, и я подзывала Серёжу к трубке, он на таких крыльях летел! Стоило мне сказать: «Тебя Таня к телефону», как у него сразу глаза загорались. Вы диктовали друг другу домашнее задание, прощались, Серёжа клал трубку и с таким траурным лицом в свою комнату возвращался, что мое материнское сердце кровью обливалось.
Тарелка выпадает у меня из рук и со звоном бьется о другую посуду в раковине. Но Раиса Павловна продолжает разрезать торт на ровные кусочки, поэтому не замечает моего шока.
- А потом, помню, вы на свидание собрались, - продолжает. - Как он готовился! Перемерял все рубашки и пошёл купил новую!
- Мы никогда не ходили на свидания, - растерянно возражаю.
- Разве? - поднимает на меня удивленное лицо. - Я помню, что ходили. Но что-то у вас не сложилось.
