Пританцовывая, я пошла открывать дверь. За ней стоял хмурый Максим с пакетами еды. Все-таки Анзор — чудо! Ароматы сразили меня напрочь. Я сделала вдох, облизнула губы и аккуратно взяла пакет из рук мужчины.
Потом хотела закрыть дверь, но Максим подставил ногу, не дав мне этого сделать. Несколько секунд я смотрела на его лакированную туфлю, зажатую мною в проходе. Черт, отец!
Я резко развернулась и со всей возможной в моем положении скоростью ринулась на кухню. Перед закрытыми стеклянными дверьми я застыла. Сзади послышались шаги. Пакет был извлечен из моих рук, на талию легли теплые ладони.
Максим хотел что-то возмущенно сказать, но его взгляд остановился на весьма интересной картине по ту сторону стекла.
Там на сдвинутых креслах в закатанной до локтей рубашке спал мой отец. Вокруг него был с десяток чашек, должно быть от кофе. Я залипла. Было непривычно видеть всесильного Иллариона Вознесенского в таком виде.
— Мира, что он тут делает? Ты почему мне не позвонила?
Борясь с желанием рассмеяться, я уставилась на Максима, снимая его ладони со своей талии. Слишком уж мне нравилось, как они там устроились. Но нет. Надо держать себя в руках.
— А я что, должна обязательно сообщать тебе обо всех моих гостях? Максим Сергеевич, я много раз говорила вам, что не стоит переоценивать свою роль в моей жизни. Вы мне нужны исключительно для плотских утех.
Я собиралась открыть дверь, но мое запястье перехватили. Пакет с едой опустился на пол, а я оказалась прижатой к прохладному стеклу. Полы халата немного распахнулись, открывая довольно откровенную сорочку.
Глаза Максима потемнели. Его взгляд прошелся по моему телу, словно он уже стягивал эту тряпку с меня. Я задрожала. Да что за чертовы гормоны! Почему в его руках я плавлюсь как масло!
Он наклонился и поцеловал меня в шею, отчего мурашки прошлись от головы до кончиков пальцев. Его рука легла на мой живот, и малыш, повинуясь какому-то инстинкту, пнул его прямо в руку.
Он с нежностью опустил глаза вниз на маленький бугорок.
— Девочка, ты играешь с огнем. Я списываю все твои выходки исключительно ради сына. Но даже мне могут приесться твои игры. Я буду ждать, но и моему терпению есть предел.
Я гневно смотрела на него. Почему-то яростное желание сопротивляться ему, дерзко ответить, перечить боролось с потребностью утонуть в этих теплых объятьях и сдаться. Сдаться и отпустить себя, получив его полностью.
Но в голове включился тот чертов диктофонный разговор.
— А не ты ли эти игры начал? Ты же видишь — я не против, чтобы ты меня периодически трахал. Мы же хотим друг друга, верно?
Его лицо на секунду стало удивленным, а затем он отпустил мои руки. Глаза Максима медленно темнели, становясь практически черными.
— Это не то, что ты себе надумала.
— А что я должна была себе надумать? Ребенка ты мне заделал, но немного просчитался. Отцом я тебя не вижу. Наследника тебе, несмотря на возраст, — я ехидно усмехнулась — я предоставлять не собираюсь. Я не племенная кобыла. Но вот трахнуть меня в удобное для меня время можешь. Мне это сейчас даже полезно.
— Мира. Что бы ты себе там ни напридумывала, мне нужна ты. Целиком. И только «трахать тебя», как ты выразилась, меня не устраивает. Можешь поиграть пока в сильную, независимую женщину, но прошу тебя — недолго. Я бы хотел встретить нашего малыша вместе с тобой.
И его руки снова легли на мой живот. Я сбросила их.
— Еще не факт, что это твой ребенок!
Он скептически на меня посмотрел. А я покраснела. Черт. Черт. Черт. Только что до меня дошло, что я сама минуту назад выболтала ему, что малыш — его. Из-за беременности мои мозги превращаются в желе.
Он мягко улыбнулся.
— Конечно, не мой, я уже понял. Давай-ка выпустим сначала твоего отца, а потом уже будем решать. Тем более, что это может занять у тебя много времени, ты ведь так и не определилась с тем, отец я или нет.
Хмыкнув, он развернул меня, и я поймала взгляд взъерошенного и злого папы. Моя решимость немного потухла. Пальцы, которыми я открывала двери, тряслись. Сзади на плечи легли сильные руки, успокаивая меня.
Он тихонько прошептал мне на ушко:
— Если что, знай, что я рядом. Не стоит так волноваться, тебе вредно. Потом расскажешь мне эту увлекательную историю, как твой чертов папаша оказался внутри.
Я растерянно на него посмотрела, но Максим лишь легонько меня подтолкнул. Войдя, я молча пошла готовить себе кофе, собирая кружки. Несколько минут стояла тишина, прерываемая лишь постукиваем керамики.
— Доченька, — и снова этот тон, сочащийся ядом — Ты случаем ничего не хочешь мне сказать?
— Я сказала тебе все вчера. Завтракать будешь?
Я начала выкладывать из пакета ароматные блюда. Сомневаюсь, что отец будет есть хачапури, но мой желудок уже одобрил пищу Анзора. Я стала накрывать на стол. Неужели я смогу теперь нормально питаться?
Но отец не сдвинулся с места. Он пилил взглядом меня и Максима.
— Ну, раз любезный господин Трофимов почтил нас своим присутствием, хотя игнорировал мои звонки сутки, пожалуй, начнем разговор с общих тем.
Я замерла, стоя у раковины. Что за общие темы могут быть у этих двоих? Максим нахмурился:
