- Никто…- ответила Мэдди, и загадочно улыбнулась. Хэлл вздохнул.
- Ты что-то задумала, не так ли?
- Нет.
- Врешь.
- Нет же…
- Мэдэлин…- предостерегающе произнес Хэлл. Мэдди сделала глоток из бутылки и вздохнула.
- Я тут подумала…неплохо было бы иметь личного донора…ну, чтобы пить каждый раз
Хэлл пораженно уставился на сестру.
- Ну что? – невинно спросила она, - Хочу себе нового мальчика-донора.
- Мэдди, тебе было мало Стивена? Помнишь, чем это закончилось?
- Да все нормально закончилось! Я его даже не убила…
- Вот именно! Вместо этого ты обратила его! Идиотка.
Мэдэлин грациозно пожала плечами, даже не обидевшись на брата за нелестные слова.
- Ну, извини, я заигралась. Он был таким милым…и так любил меня. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно.
Хэлл фыркнул и, допив до конца бутылку, направился к двери. Мэдди улыбнулась про себя.
- У нее чудесный братик, не так ли? – промурлыкала она. Хэлл тут же оказался рядом. Мэдди смотрела на него с вызовом. Он никогда не осмеливался хотя бы пальцем тронуть сестру, и она это знала. Он ничего не сможет сделать, если она решит обратить юного Томми Вудса.
- Мэдэлин, даже не думай, - прошипел Хэлл, надвигаясь на нее. Его черные глаза метали молнии.
- А почему бы и нет? Он симпатичный…и понравился мне, - сказала она, облизывая губы, - Так сильно, что я хочу его заполучить немедленно.
- Господи, зачем тебе это? Решила снова взяться за старое? Мы ведь жили нормальной жизнью! Неужели она тебе не нравилась?
- Это жалкая жизнь, - выплюнула Мэдди, - А я никогда не была жалкой. И никогда, слышишь, братец, никогда не буду. Так смирись с этим. Ну, или попробуй остановить меня?
Хэлл лишь вздохнул и поспешно покинул сестру. Он знал, что она пойдет на все, чтобы заполучить то, что ей нужно. Не зря она была первым и единственным созданием его главного врага.
Дождливый вечер седьмого мая 1856 года начался для Хэллоуина Скрима, как всегда начинался уже шесть лет – с бокала свежей крови. Он проснулся ужасно голодным, так как накануне вечером не успел подкрепиться. Но на это была веская причина.
Девушка необыкновенной красоты. Дочь французского живописца Жана Вернэ и русской княжны Софии Сафоновой. Она покорила сердце Хэллоуина сразу же, как только он ее увидел. Это произошло на балу. Как только она вошла в зал, все взгляды сразу же обратились к ней. Ее наряд поражал легкостью и изяществом, глаза сверкали, словно бриллианты. Она улыбалась, и от этого на душе Хэллоуина становилось теплее. Он стоял далеко от нее, но все же слышал, что она говорила:
- О, мистер Гордон, вы мне льстите! Право, я сейчас раскраснеюсь!
Она заливисто засмеялась.
Мистер Гордон, мужчина почтенных лет, расхваливал ее красоту и обаяние, наверняка лишь для того, чтобы мать Елизаветы, княжна Сафонова, выдала ее за него замуж.
- Что ты хотел, братец?
Перед ним стояла его сестра во всей своей красе. Муслиновое платье подчеркивало ее изящную фигурку, а на тонкой шее и руках сверкали драгоценности высшей пробы. Хэлл удивлялся, как ловко его сестра овладевает всем этим богатством, не тратя ни цента.
- Ты знаешь, кто эта девушка? – спросил он, указывая в сторону Елизаветы. Мэдэлин посмотрела на девушку оценивающим взглядом и заговорила:
- Это Елизавета Вернэ, дочь какого-то французского художника и княгини Сафоновой. Она тебе приглянулась, братец? – спросила Мэдэлин удивленно.
- Да. Она просто неотразима…- ответил Хэлл и снова перевел взгляд на Елизавету. Сейчас она действительно раскраснелась и выглядела от этого еще лучше. Коричневые кудри подпрыгивали при ходьбе.
- Я могла бы познакомить тебя с ее семьей… - пропела его сестра, - Ну и с ней самой, разумеется. Хочешь?
- О, конечно, Мэдэлин!
- Ой, только не делай такое восхищенное лицо, пожалуйста! Она всего лишь очередная девица…
- Нет-нет, я убежден, что она не такая, как все…
Мэдэлин внимательно посмотрела на брата. Его лицо светилось от счастья, глаза пристально следили за каждым движением Елизаветы Вернэ, и сердце, которое давно было мертво, билось, словно живое.
