Хэлл за всю дорогу не сказал ни единого язвительного слова, и вообще подозрительно хорошо себя вел. Я припарковала машину, и заглушила мотор. В машине было тепло, в отличие от улицы, и выходить совсем не хотелось, тем более что рядом со мной сидел такой потрясающий парень. Тишину нарушало только мое дыхание, как он дышал, я не слышала, и мне на секунду показалось, что он не дышит вовсе. Я решила выйти из машины, Хэлл последовал за мной. Прислонившись к капоту, и скрестив руки на груди, я в упор уставилась на него. Он все также молчал.
— Ну, все, ты проводил меня, теперь может, пойдешь домой? — поинтересовалась я.
Хэлл изогнул губы в ленивой полуулыбке и вопросительно выгнул дугой черную бровь.
— Ты прогоняешь меня?
— Нет, ты можешь стоять тут хоть вечность, но боюсь, что я не составлю тебе компанию, — съязвила я.
— Пригласишь меня в дом?
Я так и уставилась на него. Ну и наглость!
— Хм… дай-ка подумать, — я театрально почесала подбородок, — Пожалуй, нет.
Хэлл засмеялся. Я прокляла себя за то, что позволила ему поехать со мной.
Если я разрешу ему войти, ничем хорошим это не закончится. Свет в окнах не горел, значит, Томаса еще нет. Где его черти носят?!
— Я не думаю, что… — я начала говорить, и заглянула ему в глаза. Зря я это сделала. В моей голове прозвучал голос, который я слышала раньше. Он произнес: «ВПУСТИ МЕНЯ». Я замерла.
— Ты, кажется, не договорила, — тихо произнес он, продолжая смотреть мне в глаза.
— Да, пойдем, — пробормотала я, и направилась к дому. Подойдя к двери, я ее открыла, и обернулась. Хэлл стоял прямо за моей спиной. Я отошла в сторону, и сказала:
— Входи.
Он торжествующе улыбнулся, и шагнул через порог.
— Милый домик, — произнес Хэлл, входя в гостиную. Я фыркнула. Это чертова тюрьма, а не милый домик.
— Хм… ну это с смотря с какой стороны посмотреть… — пробормотала я.
— Тебе здесь не нравится?
— Не особо.
— Странно… мне бы нравилось жить в таком доме… в кругу семьи встречать рождество… и День благодарения, — он говорил так печально, что мне невольно захотелось его утешить.
— А вы разве так не делаете?
— Нет. Отец всегда в разъездах, у Мэдди свои дела… а с мамой у нас напряженные отношения, — он виновато улыбнулся, и прошел к деревянному комоду, стоящему слева от входа. На нем у нас стояли семейные фотографии. Мама всегда их расставляла во всех домах, в которые мы переезжали. Хэлл взял в руки одну из фотографий и стал внимательно ее рассматривать, при этом мило улыбаясь. Как трогательно.
— А почему у тебя с мамой плохие отношения? — поинтересовалась я. Хэлл ответил не оборачиваясь:
— Я сказал не плохие, а напряженные.
— Ну, напряженные… какая к черту разница… — проворчала я так тихо, что никто бы и не услышал. Но только не Хэлл. У него просто супер-слух! Чтоб его…
— Есть разница. Мы иногда не понимаем друг друга, вот и все, — холодно ответил он и повернулся ко мне, все еще держа в руках фото. На нем были изображены трое: я, мама и Томас. Уже без папы.
— Очень милая фотография, — улыбаясь, произнес Хэлл. Надо же, как быстро у него меняется настроение.
— Сколько тебе здесь? — спросил он.
— Четырнадцать.
— Хм… очень…
— Мило?
— Нет, красивая, — его улыбка была похожа на улыбку Чеширского кота, — Ты.
Я стояла и не знала, что сказать. Поблагодарить? Нет, пожалуй, лучше сменить тему, пока он не начал ее развивать.
— Э… кофе будешь? — спросила я. Хэлл посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то глупость, и ухмыльнулся.
— Я не пью… кофе.
Я пожала плечами.
— Ну, извини, вина у меня нет.
— Спасибо, Амелия, я ничего не хочу.
Он поставил фото обратно на комод, и стал медленно подходить ко мне. Я самопроизвольно попятилась.
— А я, пожалуй, выпью кофе, — воскликнула я, и начала двигаться по направлению к кухне.
— Подожди.
Я остановилась. Черт.
— Что? — буркнула я.
— Да нет… ничего, — задумчиво произнес Хэлл.
— Хм… ну ладно… я сейчас вернусь.
Я пошла на кухню, оставив Хэлла одного, он возобновил просмотр моих детских фотографий. Нужно выпроводить его, и поскорее. Иначе я, в конце концов, перестану собой владеть, и наброшусь на него с поцелуями. Какая же я идиотка. Прекрасно знаю, что не следует влюбляться в парней вроде него, и все равно это делаю!
Пока варился кофе, я то и дело поглядывала на часы. Как же медленно идет время… Восемь часов. Было бы девять, я могла бы сказать, что мне завтра в школу и пора ложиться спать. Представляю, как бы он похохотал надо мной. Наверняка, обозвал бы ребенком или еще чем-нибудь подобным. Ну и пусть. Наплевать.
Я налила кофе в свою любимую кружку с надписью «Мамочка, в этом году я вела себя хорошо» (ее мне подарила на Рождество мама в надежде, что мое поведение хоть немного будет соответствовать надписи на ней), и вошла в гостиную. Хэлл стоял у окна, сложив руки за спиной.
— Прекрасный вечер, не правда ли? — спросил он. Я поставила кружку на столик, и подошла к окну. На беззвездном небе светила полная луна.
— Да… пожалуй…
Хэлл обернулся, и наши взгляды встретились.
— У тебя удивительно красивые глаза, Амелия.
Ну вот. Начинается.
— Спасибо за комплимент, конечно, но мне кажется, тебе уже пора, Хэлл…
