- Более, более интересно, ибо в миллион раз практичнее. Да что там! Обуздание атома способно перевернуть всю историю человеческой цивилизации, облегчить бремя существования, дать людям счастье - не в вульгарном, жратвенно-потребительском анабиозе, нет - в высоком, духовно-философском расцвете.
- Ну а как вы себе это практически представляете?
- Человек будет свободен от всех видов изнурительного труда. Атом будет заставлять работать станки и шахты, он будет пахать, сеять и собирать, он поведет самолеты и пароходы, он откроет путь к другим мирам. А люди будут развивать интеллект. Им не надо будет копить богатство или думать о куске хлеба: атом обеспечит и развитие свободы, и развитие разума.
- Хотел бы я жить в такое время! - искренно воскликнул Сергей.
- А оно не за горами, совсем нет, - Отто фон Болен улыбнулся и улыбка была чистая, светлая, детская.
- Я не физик, я коммерсант, - Сергей взял у проходившего официанта две рюмки с коньяком, передал одну собеседнику. - Но возникает вопрос все, о чем вы говорили, это все относится к атому, который будет работать как штатский. А если как военный?
Отто фон Болен нахмурился.
- Да, есть такая угроза. И она вполне реальна. При определенных условиях может развиться такая реакция, которая приведет в конечном итоге к гибели всего живого на планете. Энергия раскрепощенного атома безгранична и в мирном, созидательном, и в военном, людоедском ее применении.
- А вы, ваша лаборатория... - начал было Сергей, но физик остановил его резким жестом руки.
- Да, мы работаем и в том, и в другом направлениях. Я, разумеется, против. Но одного моего желания или нежелания мало. В таких вопросах решают не ученые. Решают политики.
И вдруг взорвался:
- То, чем меня и моих коллег заставляют заниматься в значительной степени, называется кан-ни-бализм!
Их разговор бесцеремонно прервала юная миловидная блондинка. Обворожительно улыбаясь, она молча взяла под руку Отто фон Болена и увлекла его в главную залу, где зазывными волнами плескался вальс-бостон. Физик конфузливо улыбнулся Сергею - пардон, но дама есть дама. Тот понимающе улыбнулся. И пошел разыскивать Валери.
Празднование завершилось в три часа утра. Сергей трижды попытался продолжить беседу с хозяином замка, но всякий раз захмелевшие и безудержно колобродившие гости лишали его такой возможности. Наконец, последние весельчаки разошлись по своим комнатам в замке и гостевом флигеле. Валери и Антуан оказались соседями, но две комнаты им не понадобились. Он пригласил ее к себе на "nightcap" и она охотно приняла это приглашение. А далее... Далее было бы смешно, противоестественно, если бы не произошло того, что произошло.
Воскресный завтрак был поздним, с рассадкой. Валери и Антуан оказались за одним столиком с Отто фон Боленом и миленькой блондинкой.
- Вы ему явно пришлись по душе, - шепнула Валери.
- Не вы - ты, - шепнул он.
- Ты, - ответила она, смущенно потупившись.
Разговор крутился вокруг последних известий - еврейские погромы по всей Германии, книжные костры в Берлине. Хозяин пребывал в состоянии мрачной меланхолии. Видно было, что ему активно не нравилось то, что происходило в стране.
- Был бы у нас рейхсканцлером Кропоткин... - задумчиво протянул он. И вдруг спросил Сергея: - Вы не анархист?
- Я - нет, - быстро ответил Сергей. - Но вот мой кузен... Он физик, закончил Сорбонну. Он - отчаянно-убежденный анархист.
Сергей запнулся и Отто фон Болен терпеливо ждал продолжения. Наконец, словно преодолев внутреннее борение, Антуан Легар сказал:
- Не могли бы вы принять его на стажировку в своей лаборатории? Резерфордом он может и не станет, но что он будет прилежным и благодарным учеником - это я могу гарантировать.
Отто фон Болен бросил на Сергея тяжелый, как тому показалось, полный скрытых намеков взгляд. Раздумчиво сказал:
- Штаты мои предельно переполнены. Но... но, во-первых, у меня не было ни одного выпускника Сорбонны. Во-вторых, если ваш кузен такой же симпатичный малый... Присылайте.
