Сидя на полу, не чувствуя холода от глянцевой плитки, она задумалась о своей жизни. Гена ведь был прав. Она действительно ничто без его денег. Да, в юности она подавала надежды как художница и в какой-то момент стала очень популярной в тусовке, но с того момента, как она в эту самую тусовку влилась, жизнь понеслась, словно скорый поезд. На живопись времени не оставалось.
В местной прессе ее продолжали время от времени величать «художницей», но все чаще использовали эпитет «светская львица», в переводе на человеческий язык – бездельница.
Гена ушел, заблокировал карту, и вернуть его будет очень сложно. Она прекрасно знала, что вот уже полгода как он регулярно ездит к любовнице. Выяснить это не составило никакого труда. Все до банального просто – любовница жила в том же доме, что и бабушка ее подруги. И однажды подруга увидела там Гену. Все тайное в конце концов становится явным.
Но Вероника решила не устраивать сцен – она была выше и умнее. Нагуляется и вернется. К тому же секс ее не интересовал в последнее время, и она была рада, что Гена больше не заходит в ее комнату.
Конечно же, она тоже навестила бабулю подруги и со стороны посмотрела на Геночкино увлечение, но не почувствовала угрозы. Да, девица была хороша и, возможно, талантлива, но зачем Гене менять шило на мыло? Он слишком рационален и прижимист для этого.
Вероника была уверена в непоколебимости собственных позиций, но Гена ее удивил. Решил уйти и поменять-таки шило на мыло. Этого Вероника не предусмотрела, как и того, что без его денег ее жизнь ничего не будет значить.
Несмотря на многолетнее увлечение белым порошком, Вероника была умна и прекрасно понимала, что «тусовке» она интересна, пока у нее есть финансовые возможности, а если их не станет, о ней забудут через несколько дней. За своих подруг она и гроша ломаного не даст.
Единственный способ стать хоть кому-то интересной без Гениных денег – это снова вернуться на вершину художественного олимпа. Писать она уже не будет, это никому не нужно, не интересно, да и за последние десять лет искусство так шагнуло вперед, что ей его и не догнать. Нужно сделать что-то из ряда вон выходящее. Чтобы о ней заговорили, восхитились, ужаснулись, в конце концов.
В затуманенном мозгу родилась идея. Все-таки недаром о ней когда-то говорили как о талантливом человеке. Вероника улыбнулась – она устроит перформанс и снимет его на камеру. Возможно, Гена и не вернется к ней после этого, только вот и с любовницей он уже не останется. Вероника вытряхнула остатки порошка на ладонь – гениально!
Гена уставился на закрытые двери архива. Несколько раз настойчиво позвонил – ну что за люди? Что вот прям так до шести и работают? Он снова затрезвонил в дверной звонок. Спустя несколько минут внутри архива послышались шаги, и дверь приоткрылась. Охранник. Вначале намеревался обругать хулигана, но, увидев импозантного мужчину в дорогом костюме, осекся.
– Закрыто, – коротко сообщил он.
– Мне начальница ваша нужна, Лидия Улиткина.
– Она уже ушла, – пожал плечами охранник, намереваясь закрыть дверь, но Гена просочился ужом в небольшой просвет.
– Где она живет? – потребовал он.
– Не могу сказать, – охранник снова попытался закрыть дверь, но Гена прекрасно умел разговаривать с разными людьми. В данном случае для продолжения разговора потребовалось лишь сделать характерное движение, открывая бумажник.
– Проблемы будут, – буркнул мужик, кидая плотоядный взгляд на две новенькие купюры.
– А я скажу, что я ее случайно встретил, – подмигнул Гена. – Не боись, не выдам.
– Тебе зачем, мужик? – охранник протянул руку и все-таки взял купюры.
– Понравилась она мне, – пожал плечами Гена.
– Ну ладно, в центре она сейчас живет, дом напротив оперного знаешь? Ну такой, там еще гастроном был в советские годы, пирожные там вкусные продавали.
– Ну, – кивнул Гена.
– Ну вот там. Где конкретно – не знаю, у соседей спросишь. Ее, кстати, муж бросил, – подмигнул охранник Гене, пряча купюры в карман.
– А ты не ябедничай, – вдруг рявкнул Гена и, резко развернувшись, вышел из архива. Часы показывали половину седьмого. Времени еще вагон. Надо купить какой-нибудь веник или торт, чтобы помириться с бабой.
Гена решил пройтись пешком до центра, обдумать, на какой козе лучше будет подъехать. По дороге поймал на себе заинтересованные взгляды молодых симпатичных девушек, распрямил плечи. Когда он ходил по улице в тренировочных штанах и кроссовках, эти богини не отличали его от столба. А стоило облачиться в костюм и итальянские туфли, так они головы сворачивали. Все-таки безродный Гена Огурцов с базара и представитель купеческой династии Геннадий Огурцов – два разных человека. Надо как следует насладиться этим чувством.
Сестры решили выпить кофе в ближайшем к музею небольшом кафе, расположенном в тихом переулке. Кроме них, других посетителей не было. Диана рухнула на стул, тяжело дыша и вытирая пот со лба.
– Ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Лида, заказывая чай и кусок торта. Диана ограничилась чашкой кофе. Голова кружилась, и снова тошнило.
