— У меня есть просьба — не задавайте лишних вопросов и сразу забывайте о том, что видели. Тогда, возможно, вы останетесь в живых. А теперь к делу. Вот, — она протянула два личных дела, — ваши клиенты. Они учатся в гимназии иностранных языков, там написано, в какой. Сами понимаете, она платная. Так вот, они к следующей неделе должны испробовать вещество, которое я вам дам.
Жидкий лёд пробежал по Аниным жилам.
— А если я откажусь?
— Значит, ты умрёшь.
Естественно, ей ничего не оставалось, кроме как попытаться. Через три дня довольная оборотом дел нанимательница сказала:
— Ну что ж, молодая актриса, ты сыграла свою первую взрослую роль.
Завораживающая темнота ночи, странная, волшебная. Но даже она, увы, не поможет забыть…
Обворожительная улыбка на пухленьких губках, на шее небрежно болтается золотой кулон, идеальный маникюр поблескивает дорогим лаком. Да, Ане всегда удавались образы богатых, дерзких и своенравных. Возможно, потому, что в душе она сама мечтала быть такой.
Залитый солнцем двор одной из многочисленных элитных гимназий города — место, где учатся те, кто по праву рождения так или иначе выше простых смертных. Здесь учителя сдувают пылинки с учеников — но, стоит признать, им за это совсем неплохо платят. Аня посмотрела на стоящие за забором в ряд шикарные машины, и ей стало до безумия тошно. «Чем они лучше?»- бился в её голове вопрос, и с каждой секундой приходило всё больше отторжения. Они не жалеют — значит, и их не стоит жалеть.
Бритоголовый охранник поглядывал на неё без напряжения — видно, признал в девочке птичку из нужной стаи. Прошло ещё минут десять, за которые Анечка перенервничала больше, чем за всю свою жизнь. И вот из высоких дверей повалили ученики, все, как один, разодетые по последней моде. За некоторыми семенили личные охранники — Ане осталось только позавидовать выдержке несчастных.
А вот, в стороне от всех, вышел её очередной «клиент»- обычный паренёк лет 16 в декоративных, сплошь подранных, зашитых и испачканных джинсах. Короче, пытается подчеркнуть себя и свою суть — стандартно для подростков такого возраста. Ничего, так даже легче.
Светловолосая девушка стремительно направилась через двор, как бы не замечая никого, кроме паренька в рваных джинсах, который стал её целью. Она знала про Диму Исаенко больше, чем кто-либо из близких друзей. И, конечно же, знала, под каким предлогом можно к нему подойти.
— Привет, тебя случайно не Димой зовут?
— Да, а мы что, знакомы?
— Нет, просто я видела фотку у родственника моей подруги, Марка. Он, кстати, говорил, что ты его лучший друг.
— Марк? Он сейчас в санатории.
— Естественно, я в курсе. Думаю, в горах ему хорошо отдыхается.
— Это точно. Ты тоже тут учишься?
— Нет, что ты. Я к подруге зашла.
— А что у тебя за подруга?
— Света Ершова, слышал?
— Я с ней в одной группе, но её сегодня нет.
— Правда? Вот блин, загубленный вечер. Я с ней сегодня погулять хотела.
Последнюю фразу Аня сказала, активно проверяя, насколько быстро парень понимает намёки. Как оказалось, с этим проблем не возникало:
— Ещё успеете. А что, тебя устроит только Света?
— А есть другие кандидатуры?
— А как же!
Гадалка, мошенница, воровка Анна вздрогнула от резкой боли в руках — она сдавила деревянный подоконник так, что едва не сломала ногти.
— Что ты будешь пить?
— Виски.
— Нехило. Скажи, а чем ты увлекаешься?
— Чем? Неактуально. Скорее уж кем.
— Ну и кем?
Девушка наклонилась вперёд; её изящные губки нежно шепнули на ушко:
— Я расскажу немножко позже. В другой обстановочке, в другом месте. Я предпочитаю взрослые игры…
Ногти с дорогим маникюром глубоко впились в ладони, но боли уже не было. Голубые глаза смотрели во тьму, а в них отражалась бездна.
Аня оценивающе взглянула на Диму. Он не соображает, он пьян; момента лучше просто не найти. Девушка заговорила, преодолевая странную тяжесть в сердце:
— Попробуй со мной, сможем плясать всю ночь. Это круто, это по-взрослому. Поверь мне.
Дима с сомнением посмотрел на странные белые таблетки, лежащие на ладони.
— Ты уверена, что это безопасно?
— Конечно.
Потом ему было очень весело, энергия била ключом. Анна видела это много раз, отлично знала, что будет дальше. Но тогда она впервые почувствовала странное, тогда непонятное отвращение к самой себе. Нет…. Забыть. Нужно забыть…
Она ещё не видела его таким. Глаза блестят, под ними тени, движения судорожны. Непонятно отчего, сердце сжалось, словно его сдавил железный обруч.
— Привет.
— Привет.
Голос такой хриплый…
— Что-то ты плохо выглядишь. Может быть, тебе нужно…
— Хватит, Аня. Я знаю, что ты скажешь. И я знаю, кто ты, — интересовался на досуге. И мне некогда играть в твои взрослые игры. Служба безопасности отца не узнает, кто ты. Иначе ты умерла бы, поверь мне. Я мог бы дать тебе многое. Зачем, скажи? Просто зачем? Неужели ты не понимаешь, что мне теперь нет пути назад? Что ты своей собственной рукой подписала мне приговор? Ты совсем, совсем меня не любила?
Она с трудом разлепила пересохшие губы:
— Я…
