Блоки, страхи, черные дыры, видела Инга.
Пробоины бессилия, озлобления и страха. Чувсто вины, ярость, поиск виноватых, подавляемая годами отчаяние.
Как же он болен, с состраданием подумала она и коснулась его снова, ласко и осторожно незримым прикосновением. С этим человеком нужно быть такой внимательной, очень осторожной.
Он так слаб, сила его на исходе… Она видела что этот человек находися на краю. Жизнь и смерть боролись за него–но ненависть отнимала он него волю в к жизни.
И времени, чтобы помочь, оставалось совсем мало.
Инга продолжала оставаться на месте у окна, но Дмитрию показалось, что она находися рядом сним и касается его. Ведь он же чувствует исходящее от нее какие то приятные нежные вибрации которе усиливаются.
От нее исходит вибрация, которая отзывается в его теле, в его голове. Вибрируте звук, света, или это ее голос? — Так она вроде молчит, думал он словно со стороны Мозг его то включался в этот диалос с сами собой. То полностью замолкал и тогда он ощущал только блаженное состояние спокойствия и пустоты..
Вибрации, состояище одновременно из ощущения звука свтеа и голоса продолжали накатывать на него, так словно волны на берег и с каждый волной усиливаюся они пробуждали во всем его существе странный признательный отклик.
Ему стало жарко. И он вытер со лба испарину. Он это был не тот бессильный едикий пот, который покрывал его с головыдо ног в моменты припалков страха Это было здоровый горячий пот, смываюий застарелый вонючий слой с его сознания. Он очиал его, омывал как молодильная живая вода. Вибрация была похожа на музыку, вселенскую симофнию, которая заполнила все го суество.
Дмитрий чувствоват что сам начинает вибрировать в так с этим моным всевластным ритомо, которая теперь очищая его от накомпишей мути. Но черная муть, за долгие году превратившая в тупые склизкие наросты, плотно держала оборону. Бесы предчувствоавя скорое окончание, визжали и цеплялись в отчаянии, прячась от чистому пронзительному звуку.
Инга расширенными синми глазами смотрела на этого своего пациента. Никогда прежде еще он а не сталкивалась с таким тяжелым случаем.
Как трудно Силе пробиваться сквозсь эти наросты ярости и боли.
Черные дыры не пропускали свет, спротивлялись отчаянно, не желая покидать это крупное некогда сильное тело, из которого высосали почти все жизненные соки
Дмитрий спал наяву и видел–она смотрит на него.
Ее синие глаз расширились и занимали собой казалось пол лица. и казались В них вспыхивали и переливалсь яркими светящимия брызгами пронзительные белые лучи, которые держали его не отпускаля, пробивая что то внем упорно и настойчиов. Ему захотелось отвернуться, ноон не мог. Она держала его, заставляла смотреть и была у нее Сила…
Дмитрий дернулся, застонал. Ведьма, ведьма, подумал подумал хитриый злобный уродец у него внутри. Убить ее, ведьму, убить!. Что она делает с ним!.
Он вскочил со стула, в ненавистном порыве убить злобную ведьмистую сучку, которая посмела ломать, корежить его изнутри. Как больно, как больно, как ему больно, Аааа! Она закричал и вскочил с места и заметался взглядом по комнате, по гладким стенам, по окну.
Дмитрий схватил стул на котром сидел в с белыми перекошным лицом шагнул безумными глазами шаннул к ней, размазивая тяжелым креслом.
Прямо перед собой она увидела безумные глаза, в котрых небыло ничео человеческого.
И Инга вскрикнула от страха, и прикрыла лицо белыми ладонями, защищаясь от удара. Перед тем, как потерять сознание, она увидела Марка в проеме распахнувшейся двери.
Инга пребывала с пространств глубого синегого цвета.
Синий окутываюший насыщенны живой цвет проникалв каждую клеточку ее тела., она пребывала в нем и сама стала этим живым насыщенным простанством. Это было простанство тепла принятии и поддержки.
Синий цвет был соткан множества вибраций и голоса ангелов хнанителей звучали в нем со всех сторн. Мы любим тебя, мы рядом, ты с нами, ты наша, ты наша, мы любим тебя.
Счастье. Покой. Любовь.
Она открыла глаза и посмотерла наверух Белый потолок. Люстра Где она? Кто она? Кто они, ее братья, защитники, покровители, ангелы света. Где они, кто они? О, как тоскую я по возвращению в мой оставленный дом. Не покиньте меня, не оставляйте на земле одну…
Инга полулежала на диванчике в углу.
Ее пациент снова сидел на стуле и ошеломленно смотрел посторонам Он вынлядел сейча слабым, и немного дрожал, как будто от холода. Марк стоял не ней и внимательно наблюдал за ее лицом Увидев что на пришла в себя он сдержанно улыбнулся
— Инга, — в его голосе прозвучала мягкая укоризна, и искрення забота.
— Нельзя же так, бросться грудью на абразуру.
Мы всегда рядом и можем подменить товарища, который чуть чуть устал
