Скоро зима и сдержанное московское солнце спрячется под темными низкими тучами и будет лишь иногда выглядывать. чтобы заискирлся пушистый белый снег, чтобы веселее стало жителям огромной столицы чтобы помнили–солнце, он есть, никуда не делось просто время такое, зима…
но так это и хорошо, тоже весело. Обжигающе горячий чай с плюшками пить, старые романы читать у камина, краснощеких детей с горки домой гонять, отогревааться в уютных кафешках с друьзями. А еще гонять на сноубордах или с горы на быстрой лыжне, или на котке скользить под красивую мелодию!
Да сколько всего можно себе придумать зимой, то чего летом не сделаешь…
зима- это тоже хорошо А солнце, он всегдя рядом. когда надо будет, выглянет, улыбнется, мол, туто я, и опыть спрячется, отдыхать будет
а потом снова придет весной, отоспавшееся за зиму новое московское солнце,
только увидит ли он это солнце, думал отец Алексий, с наслаждением вдыхая чистый запах облетающей листвы в безлюдном лесу, где второй час гулял в одиночестве.
знаки были ему знаки говорили ему что отец небесный ждет его, ждет чтобы принять его у престола своего… Пришел он сюда, чтобю побыт в одиночестве и подумать. Ибо в последнее время часто душу его охватывало давно несвойственное ему беспокйство и уныние. Нет, ничего у него не болело, и несмотря на годы, тело его, осеняемое благодатью божьей было крепким и быстрым, потчи в как в молодости.
Не телесные недуги беспокоилои его и омрачали последние, как он чувствовал, дни пребывания его в этом мире…
Но думалоь ему, ему недостаточно он потрудился во славу господа, недостаточно усердно исполнял свой долг служителя божьего, хоть люди и считали его святым, а что он их крепко ругал
НЕ я исцеляю–бог исцеляет, то ласково, то говорил он тем, кто считая а чудо его великий Дар, и благодарил его.
Он быстро шел по лесу, углуюляясь в самую его глубину, чувствуя несвойственное ему
беспокойство. Он нал–что то сейчас должно пройти. Еще один знак, еще одно послание от ангелов господних, которых господь в бесконечном милосердии своем посылает каждому смертному и которые охранял его на всех путях его.
Тропинка привела его в береговую рощу, и он оказался на маленькой полянке. Вот он, начинается, вдруг понял он как мир вокруг него начал терять свою четкость, трепетать и вибрировать тончайшими золотыми лучами, сотканными и света.
Ангелы… Он слышал их всю жизнь, с самого детства, с того самого момента как заблудился в глухом таежном лесу и его искали три дня. Подбежавший к нему дед плакал от счастья и целовал его на удивление теплые ручонки а маленький Лешка смотрел сонными удивленными главами на смертельно уставшую толпу мужиков, а те дивились такому чуду. семилетний мальчонка три дня тайге без всякой еды, в лютый сибирский мороз, и нате вам–живой и невредимый. Немного исхудавший только- а так здоровенький, теплый….
Но было совсем странное. То, что дед его Кирилл Васильевич не рассказывал никому. Выйдя к обледеневшему берегу реки, где они нашли, ребенка, он видел чудо. Видел своими глазами, ярко и отчетливо, некрупную белую птицу, на голубку похожую, над головой внучонка. И исходило от птахи той дивное золотое сияние, похожее на то, что на образах нарисовано. Долго дед молчал об этом, боясь, что в уме повредился. Но не выдержал все. Безмерни смущаясь, но через несколько дней заговорил о том с Лешеньой., Оглядевшись по сторонам, чтобы уши посторонние разговор тот не услышали, спросил мальчонку:
— не видел ли ты, Леха, когда в тайге тебя кружило, подле себя белой птички, вроде куропатки, или горлицы..
А внук, посмотрев на него ясными глазами, спросил:
— Деда, это ты про ангела говоришь что ли?. Нет, я его не видел, только слышал.
— Это ж какого такого ангела? упало сердце от испуга, что мальчик повредился в уме.
— Когда я дорогу потеряла, и метель началась. Испугался я сильно, деда. Думал, ниеогда не вернусь домой. А потом вдруг голос услышал. Он сказал, что он ангел господень и что я избран. Ангел сказал, бояться не надо, найдут меня скоро…
Он теперь всегда со мнойговорит
— и чегось говорит, затаив дыхании спросил Кирилл Васильевич
— Да всякой, деда. Всякое… Что надо радоваться всякому дню. Что светом лечиться и кормиться можно. Что просить помощи можно всякий момент, но при этом самому действовать.
Он теперь всегда со мной. И еще сказал, что молиться мне много надо. Потому как бог мне назначил лекарем стать
— Лекарем… протянул Кирилл Василевич Лекарем, это хорошо Лекари, они ученые быват. Много денег зашибают
— Да не, деда. Я лекарем людских душ стану. Много души для света спасу. Такое мне предназначение от Бога.
Кирилл Василевич поперхнулся, глядя на шестилетку, который такие мудреные слова говорил, а тот замолчал, вроде как в себя вслушивался.
-
Да что ты такое говоришь, спросил он осипшим голосом.
Мальчик долго молчал, глядя куда то в сторну, а потом скал буднично
— Ангел говорит, пойдешь ты скоро домой.
— Так я вроде дома, заулыбался дед, в своей избе сидим.
Но Леша посмотрел пронзительным светлым взглядом и скал
