Таня, как всегда, хлопочет – мы сейчас переживаем (почти с лета) нечто равное пожару – ремонт! Затеяли переделку ванной – убрали ванну, поставили душ и пошло-поехало: то кафеля нет, то дерева, то фурнитуры. В общем, обычная наша история: стоит только пожелать что-нибудь нестандартное – и ты в глубокой… сами понимаете где… Наверное, к вашему приезду закончим.
Дорогие ребяточки, теперь я, Таня! Привет вам от всех переделкинских тополечков, каштанчиков и березочек и, разумеется, от себя лично! Шлю вам наилучшие поздравления в связи с наступающим Новым годом! Пусть он принесет вам здоровья, радости, счастья, мы очень этого хотим! Были рады получить твое, Катюха, весьма содержательное письмо с автопортретом. Сожалеем, что по вечерам вы мерзнете в знойной Индии чудес. У нас довольно холодно, но паровое отопление работает исправно, так, что водку приходится охлаждать отдельно. Помаленьку болеем, радикулит и прочее, но не теряем бодрость духа! Мечтаем вас увидеть.
Лидка, выезжавшая с Иосифом на гастроли в Свердловск, звонила нам оттуда, чему мы были очень рады! Она, как всегда, жизнерадостна! Других новостей никаких – по вечерам сидим у телика, изредка удается лицезреть Дементия, кстати, работает он отлично, его репортажи на уровне мировых стандартов, заявляю это как жена журналиста и редактора!
О родителях тебе, Катюха, беспокоиться нечего, насколько нам известно, они в порядке, и Роба, по словам Алены, чувствует себя сейчас прилично, а это главное! Вот такие пироги!
Обнимаем и целуем вас.
Таня и Феликс».
<p>По секрету</p>Вскоре корпункт опустел – сбылась мечта Мирзоева, его отозвали. Он уезжал с крупными слезами на маленьких глазах. Он дождался. Он выстрадал, высидел, как наседка, отсчитывая дни и часы, когда закончится ненавистная барщина и он наконец получит вольную и вернется домой на заслуженный отдых. Такое важное событие отмечал с размахом, позвав всех журналистов и половину посольских деятелей. Радовался как ребенок, получивший заветную игрушку, всем блаженно улыбался и кивал невпопад. Отчаянный румянец не пропадал с его лица, и он выглядел как администратор летнего театра, у которого случился первый аншлаг. Главным украшением его фуршета стала могучая гора чемоданов, вызывающе стоящая в гостиной, и батарея хороших виски, достать которые в Дели было проблематично, но он достал. А еще он попросил у Кати с Дементием Камчу, чтобы тот помог его повару накормить такую уйму народу. Ели и пили как не в себя целых три дня, прямо до отлета мирзоевского самолета. За столом он вел себя всегда одинаково – сначала много пил и мало разговаривал, а позже, налившись, разговаривал уже много, а пил мало. Не влезало.
Новости Индии в эти дни до Москвы не доходили, посольство опустело и негласно приостановило работу. Мирзоев хоть в жизни и не был общительным, но принимать гостей умел еще как, широко, по-восточному, от всей, как говорится, души. В общем, скрывал от общественности свои лучшие качества.
Проводили, порадовались вместе с ним завершению командировки и тотчас, как водится, забыли о его существовании.
