Вот несносная баба! Говорил же, что будет херня. Ну и что теперь? Будить ее или пусть спит? Андрей подошел поближе и тяжко вздохнул, потом повернулся к таксисту и попросил помочь донести вещи к дому, сбросить их у порога. Прежде порылся в сумке Полины и достал нужную суму за проезд, ибо с собой у мужчины налички не было, не привык в гости носить, а ещё сделал на телефон несколько фото… для истории, потом Алекс покажет хрюшку из такси.
Андрей склонился к Полине, осторожно достал спящую гулену на руки и понес к дому. По пятам семенил таксис и рассказывал то, что довелось увидеть в зеркале. Это вновь вызвало улыбку на лице мужчины. Черт, он и забыл, что у беременный причуды глобальнее, чем атомная война. Соня тоже любила комбинировать всякие несуразные продукты, чем шокировала его каждый раз. Вспомнил один день, как пришлось ехать на другой конец города, чтобы купить любимой коробку экзотических фруктов.
Мужчина шёл неторопливо и рассматривал Полину, заляпанное платье розовыми каплями арбуза на груди и немного ниже. Сглотнул и нервно вздохнул, потому что слишком долго задержал взгляд на этих полушариях, которые стали пышнее, налились. Губы тоже были испачканы, сладкий сок засох на нижней губе. В общем — картина маслом. В этот момент ему стало неловко, что не прислушался к её просьбе и вот в итоге, что имел. Винить её в самоуправстве верх безрассудства: беременные не виноваты, что организм бунтует. А ему не стоит забывать: чтобы он не чувствовал к ней, но ребенок не должен страдать… да и она — живой человек.
— Грязнуля, — сказал негромко и улыбнулся, таксист помог открыть дверь, послушно сгрузил всё у порога и отправился к такси. Андрей пересек гостиную и поднялся в спальню Алекс, уложил Полину на кровать, а сам отправился на поиски влажного полотенца, а заодно постарался отыскать ночнушку девушки. Первыми на пол полетели босоножки, а потом дело выглядело сложновато. Андрей занервничал, потому что не особо хотелось делать то, что нужно, но черт, оставить ее живот в узком платье это обречь ее на неудобный сон, да и живот уже был немаленький, платье его сильно обтягивало и грозило передавить.
Руки нехотя потянулись к подолу платья, потянули вверх, к талии, потом выше, но на груди остановились. Мужчина нервно сглотнул, но тут же мысленно грызнул себя и потянул вверх, выпуская на волю полные груди. Слишком неприлично долго возился с ночнушкой и пялился на округлившуюся фигурку Полины. В какой-то момент рука потянулась к небольшому бугорку, погладила живот. Губы вновь озарила улыбка — малой растет!
Больших усилий стоило ему оторваться от этого любования и надеть Полине ночнушку. Потом ловко вытер липкие губы, руки Полины и поспешно ретировался из спальни к себе, где рухнул поперек кровати, шумно выдохнул и сильнее зажмурил глаза. Так и уснул, забыв раздеться перед сном.
Как Андрей и говорил, следующим утром девушку, после дикого коктейля из арбуза и соленых огурчиков, рвало так, что даже спящий в своей комнате мужчина проснулся и услышал. Она ничего не сказала ему по поводу вчерашнего, и когда её перестало тошнить, закрыла перед ним дверь и отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок. Несмотря на то, как её скрутило, она была рада, что побаловала себя такой смесью.
Время летело стремительно и всё стало на свои места с возвращением домой воодушевленной Алекс и трели её голоска не стихали до того момента, пока Полина не отключалась, скрутившись на своей кроватке. Девчонка, хохоча, показала ей фотки, а Полина лишь хмыкнула, рассказав девочке, как решилась на аферу, как выбирала самый маленький арбуз, хотя хотела слопать самый огромный, но понимала, что такую тяжелую вещь ей поднимать нельзя, а заодно пояснила, что нам, девочкам, вовсе не обязательно во всем полагаться на мужчин, и чем раньше она поймет это, тем раньше она научится быть самостоятельной и проще относиться к жизни. Полина хотела бы, чтоб ей в свое время это же объяснили, но она усвоила этот урок, прорыдав немало слез из-за мудаков, у которых не было не яиц, ни совести, чтобы позаботиться о том, кто был слабее их, в ранней молодости.
Полина рассказала Алекс, как по уши влюбилась в девятнадцать. Каким он был божественным и нереальным, красивым, крутым, гонял на своем мотоцикле, забирал её с пар в колледже, и, в конце концов, из-за него она разругалась с семьей, бросила колледж и улетела в закат. В небольшую квартиру-студию, где, как ей казалось, начнется настоящая жизнь. Он играл в группе, они выступали в барах, и она сияла ярче солнышка, когда все девки бесились, глядя, как он спускается со сцены к ней. И каким он был тогда, когда завистливые взгляды не были направлены на них в полутьме баров — беспомощным, капризным и слабым. В плане быта он был полным ничтожеством, в квартире постоянно царил творческий беспорядок таких масштабов, что санстанция с удовольствием бы дала за такую квартиру космические штрафы обоим, и что его никогда не волновали никакие её слабости и желания. А это сразу смертельный приговор в отношениях.