— Я тоже не хочу, чтобы меня выбирали по капиталам Хэйсов. В этом мы схожи.
Она вздохнула и попыталась изобразить улыбку, но вышло скверно, ещё и плечами дернула, как от холода. Если на секунду предположить, что ведьма в самом деле не связана ни с мафией, ни с разведкой, то каково ей оказаться в самом центре этой истории? В чужой стране, без всякой поддержки, ещё и с ребенком под сердцем, который вот-вот родится.
Гаррет чуть обогнал ее и встал напротив:
— Хелен, ты самая потрясающая женщина, которую я встречал за свою гребанную жизнь. И эти миллионы — твой единственный недостаток. Гхм…, - он осекся, глядя на вытянувшееся лицо ведьмы. Вторая встреча — не самый подходящий момент для подобных признаний. Ещё бы замуж ее позвал, идиот. Если Хелен и может заинтересовать простой сыщик, то только с профессиональной стороны. Надо было срочно менять тему. — А если кто-то из Хэйсов будет доставать, просто шли их в зад. Или позови меня — я пошлю.
— Спасибо, Гаррет, — она ненадолго обняла его, нисколько не испугавшись измазаться в грязи, чуть приподнялась и чмокнула в щеку.
Не показушно, когда губы впечатываются в воздух, не касаясь кожи, но и без призыва, как любили некоторые, буквально засасывая губами щеку. Срань! Да в этой Хелен было идеально все, даже поцелуи. Идея попробовать, каковы ее губы и такая ли скромница сама Хелен стала почти навязчивой.
— Вы тоже можете звонить мне, без всякого повода.
Она отстранилась и заправила локон за ухо.
— Что ж. Вы хотели обсудить со мной какие-то детали преступления, мистер О'Келли?
«Я бы хотел обсудить с вами детали нашего свидания, Хелен», — вот единственное то, что он хотел бы обсудить с ней. Но и дальше шокировать ведьму признаниями — перебор.
— Почему — оборотень? Вы сказали, что не будете мешать мне ловить именно оборотня. У нас убийцу называют «Полуночный Зверь», версия с тем, что маньяк считает себя ликантропом не выходила за пределы участка.
— Не знаю, просто так сказала. Вспомнила фильмы и книги, в которых оборотни так набрасываются на жертв. Надеюсь, мой тычок пальцем в небо достаточно укрепил вашу веру во всемогущую русскую разведку?
Солнце уже разгоняло утренний туман и ещё сильнее золотило волосы Хелен, до этого казавшиеся белыми. А глаза ее и вовсе стали нечеловечески яркими и зелёными. И Гаррет поймал себя на том, что тоже улыбается во весь рот в ответ на улыбку ведьмы. Сразу же одернул и нахмурил брови.
— А почему я, то есть оборотень, набросился? Если уж чертова мафия лезет в расследование, я должен это использовать.
— Почему бросаются звери? Чуют угрозу или кровь, мистер О'Келли.
Они поболтали ещё немного, Гаррет проводил ведьму почти до особняка, после распрощался и вернулся на прежнее место, чтобы над всем поразмыслить.
Там влез на каменную ограду, забросил в рот несколько мятных конфет и хрустел ими, разглядывая окрестности. Фермеры тоже вставали рано, не как собирающие росу ведьмы или чокнутые стражи (Гарда Шихана — они же Стражи Поднебесья, полиция Ирландии), но и не валялись до обеда и уже спешили вывести овец в поле. Тихий, мирный труд, но где-то среди этих овец спрятался самый настоящий волк.
Чуют кровь… Угрозы девушки не представляли, кроме Ханны. Она успела чем-то насолить Хэйсам, и в ее убийстве виновны два зверя.
Кровь…
Гаррет в уме перебирал отчёты криминалистов, почти у каждой из девушек было столько ран, что и не определить, какие из них получены раньше, какие — во время преступления. У первой, третьей, четвертой и шестой были содраны ладони и колени. Одна навеселе возвращалась из паба и влетела в куст, другая — поскользнулась на мокрой траве и потому покинула компанию, расставшись с ними в метре от дома… Итого у двоих были раны и ссадины от падения, точно случившегося до нападения Зверя, трое — под вопросом.
Ещё у двух девушек шли месячные. Эта мысль царапала Гаррета. Срань, да как можно узнать о такой детали на расстоянии? В сверхъестественный нюх он не верил, раны вполне заметны на расстоянии, Зверь мог выбирать жертву по ним, но менструация? Итого есть одна сомнительная зацепка, которую ещё попробуй раскрути. Но сдаваться Гаррет не собирался.
Я устала раньше, чем Байт. Стоило нам приблизиться к Грейстоуну, пёс шел все медленнее, все чаще притворялся глупым тугоухим щенком. Хотя Байт в самом деле был молод, всего два года, сотрудники компании подарили его Дону на двадцать третий день рождения, когда о его болезни ещё никто не знал. Теперь же ретривер осиротел, бродил по дому назойливым призраком, получал свою еду на кухне и изредка выходил гулять с кем-то из слуг. Шивон и Адам заботились о Байте по мере сил, но он не был их собакой. А иногда важно быть чьим-то, знать, что не безразличен.
Я погладила его золотистую мягкую шерсть, почесала пса за ухом и поманила в дом, нужно вымыть лапы и накормить безобразника.
