От такого количества информации, прозвучавшей из уст Ларисы, Фунин, что называется, офонарел. Его рот раскрылся, глаза стали похожи на две тусклые лампочки, которые бессмысленно таращатся на плохо освещаемое ими помещение.
– Т-так… Не понял… По порядку можно?
– Тамара, сделайте ему кофе. Или если есть у вас что-нибудь взбадривающее типа женьшеня или чего-то подобного.
– Лучше пива! – тут же заявил Фунин. – Это самое лучшее взбадривающее средство! Особенно с водкой.
– От пива… будешь писать криво! – вытаращив глаза, заорал Вадим Макаров.
– А он даже не криво, – с ненавистью сказала Тамара. – Я почему вам сказала, что там хоть топор вешай? Не от перегара же… А оттого, что он…
– Ты заглохнешь или нет? – нервно перебил ее Фунин, и круглые глазки его забегали.
Тут Макаров внезапно скосил взгляд на брюки Бориса Сергеевича и заметил, что они покрыты какими-то подозрительными пятнами. И что вообще атмосфера в прихожей испорчена каким-то очень знакомым Макарову запахом. Поведя носом, он понял, что это ему напоминает: такой же запах стоял в его квартире, когда его дети были маленькими и еще не ходили на горшок.
– Так, – отворачивая голову, с брезгливостью сказал он. – Кто пойдет его мыть? Я не хочу.
– Вадик, да ты что? Это я чаем облился! – Фунин избрал настолько невинный тон, словно действительно в своей жизни, кроме чая, ничего не пил.
– А постель ты тоже всю чаем облил? – ехидно заметила Тамара. – Ведро, что ли, вылил? Господи, стыд, какой стыд! Хорошо, что мы с тобой в разводе!
– Короче, здесь все запущено! – Вадим, заметив неполадки в одежде Фунина, явно умерил свой боевой запал и старался держаться от Бориса Сергеевича подальше.
Более того, он бочком-бочком проследовал на кухню, где вытащил сигареты и закурил. Тем самым он как бы предоставил Ларисе и Тамаре самим разбираться с оплошавшим мужиком, у которого по причине пьянства отказал самоконтроль и он нечаянно, что называется, сходил под себя. Лариса решила взять инициативу в свои руки, чтобы дело наконец сдвинулось с места.
– Так, Борис Сергеевич, отправляйтесь-ка в душ, а затем переоденьтесь. Тамара, нам можно будет поговорить в этой комнате?
– Можно, – вздохнула Тамара. – Только не позволяйте ему на мой диван садиться.
Фунин тем временем побрел в ванную, приговаривая про себя: «Я ей и квартиру, и фирму, и машину… А она меня обоссала прилюдно! Взяла вот так вот – и перед людьми. Стерва!»
Вернулся он минут через двадцать, облаченный в халат яркой расцветки. Мокрые волосы его были прилизаны назад, но лучше выглядеть Борис Сергеевич как-то не стал.
– Ну что, от него уже не воняет? – высунулся из кухни Вадим.
– От кого это воняет? – презрительно скривился Фунин. – От тебя, что ли?
Он уже пришел в нормальное расположение духа и вроде как протрезвел. По-клоунски обнюхав Макарова, он подмигнул Ларисе и сказал:
– Нет, только парфюм. Больше ничем не пахнет.
И сел за кухонный стол. Макаров же не стал комментировать выходку своего старого знакомого, только развел руками и пожал плечами, показывая Ларисе, мол, я же вам говорил, что мы от него ничего не добьемся, только время зря потеряем!
А Фунин сел и, закинув ногу на ногу, произнес максимально серьезным тоном, на который был способен:
– Я никого не убивал, Вадик. Никого! В жизни своей никого не убивал. И Козлова этого тоже.
– А все же, Борис Сергеевич, – перебила его Лариса. – Существует некая гражданка Любовь Васильевна Плетнева, вот ее фотография… Ее нет уже в живых, она умерла от пьянства. Вы неплохо в свое время нагрели тогда руки на сделке по продаже ее недвижимости в собственность вашей фирмы. А потом, видимо, сделали там ремонт и продали эту квартиру уже другим людям раз в десять дороже.
Фунин тяжело вздохнул.
– Да, были времена, – признался он. – Я синяков многих расселял, и здесь, и в других городах. Как информация придет, так едешь и расселяешь… А что с этими синяками делать еще?
Макаров скептически хмыкнул – мол, а ты кто сейчас есть?
– Значит, вы женщину узнали? – с напором спросила Лариса.
– Нет, – покачал головой Борис Сергеевич, поднеся фотографию к глазам, а потом небрежно бросив ее на стол. – Они все на одно лицо.
– А Олег Козлов, которого нашли убитым рядом с вами, является ее племянником. Как теперь вы объясните эту связь?
– А никак, – Фунин как-то размягчел после ванной и являл собой флегматичное спокойствие, так не свойственное ему в обычном состоянии пьяного угара. – Никак. А что, он действительно племянник? Очень интересно…
Макаров подался вперед и, глядя Фунину прямо в глаза, серьезно спросил:
– Слушай, Борь, я не обижусь! Ты специально, что ли, его приволок на свадьбу? Может, он тебе угрожал или еще что?
– Мне? Угрожал?
Бывший риэлтор, похоже, серьезно оскорбился. Он вновь вытаращил глаза, как будто увидел в своей квартире крокодила, и, выдержав паузу, снисходительно бросил:
– Эх, мальчик! Запомни, мне никто не может угрожать! Ник-то! Запомни это и заруби себе на носу!
– В общем, я отказываюсь разговаривать с этим человеком. – Вадим закатил глаза к потолку, решительно встал и вышел в прихожую.
