Грозными и безжизненными кажутся горы-великаны в утренней предрассветной тьме. Кое-где все же первый озорливый лучик сумел пробраться между огромными складками камней и осветить бесплодную каменистую вершину. Но все же эти горы не безжизненны, как кажутся на первый взгляд. Они скрывают от постороннего взгляда своих хозяев, и поэтому будь ты путник или сам же сокол, пролетавший над горой, не заметил бы человеческую фигуру, закутанную в чёрный плащ. Какого бы было его удивление, что фигура с царской осанкой принадлежала старцу. Из под капюшона виднелись его седые волосы, глаза синие, как будто в них бурлит целый океан, устремлены в даль, где виднелась уже восходящая заря. На лице была задумчивость. Вдруг его взгляд упал на удаляющегося орла, он смотрел ему вслед, пока тот не исчез в алом рассвете и только произнес:
— Я чувствую, он вернулся домой. В следующий миг он исчез в расщелине, и только гора ведала, что на ней кто-то только что был, но, разумеется, никому не рассказала.
Солнечный свет слепил глаза. Голова гудела, мысли были перемешаны в кучу. Пошевелив рукой, я наткнулась на что-то мягкое, прохладное и очень приятное на ощупь. Внезапно меня осенила догадка. Я повернула голову и с трудом разлепила тяжёлые веки. Ага, так и есть, это просто трава. Вечернее небо, на котором уже кое где появились первые звезды, было ясным и чистым — не таким, как у нас в поселение. Приподнявшись на локтях, я огляделась. Небольшая полянка, густо заросшая цветами, а по ней быстрым течением бежала река и уходила прямо вглубь леса. Севера не было нигде. Может, его река вынесла раньше или наоборот позже. А может его схватили оборотни. От этой мысли у меня пошли мурашки по коже. Неожиданно послышался вопль из моего рюкзака, который лежал около меня.
— Хозяйка, выпустите меня на волю!!!
— Боже мой, Сильвер-я вскочила на ноги-сейчас, погоди, сейчас — торопливо начала развязывать рюкзак.
— Этот нахал — между тем продолжил сокол — Как он только посмел столкнуть вас в воду! Из — за него я весь мокрый, грязный, а мои перышки все взъерошены! Он всегда казался скользким типом! Таким людям нужно завести отдельный вид — "Северовидный "(ОСОБО ОПАСЕН) — разглагольствовал Сильвер.
— Кхм, кхм, Сильвер?
— Да, что такое хозяйка? — от спеси сокола не осталось и следа.
- Что ты там говорил про отдельный вид? — я говорила мягко, сладко, но кто кроме как не Сильвер знал насколько сильна моя ярость.
— Если кому и надо завести отдельный вид, то это излишне говорливому соколу, который только и может, что дрыхнуть, ныть и расхваливать свои "дрягяцененькие пёрюски" и назвать его Сильверовидный говорливый сокол (Осторожно! Кусается!) — беспощадно закончила я.
— Вы ещё увидите хозяйка, что я оказался прав. — гордо подняв голову вверх и скрестив крылья на груди, продолжал настаивать Сильвер.
— И слушать ничего не желаю-окончательно взбесилась я из-за его горделивого вида. Сильвер видя, что взбучки не миновать неожиданно сменил тему:
— Вместо того, чтобы на меня наезжать, лучше бы оглянулась.
— Зачем ещё? Буду я утруждаться. Ха! Размечтался.
— Ну и зря. Телеги просто так не разъезжают. Особенно здесь.
— Что ты несёшь?! Какая ещё телега? — повернувшись назад, я не поверила своим глазам. Мимо проезжала самая настоящая телега, наполненная ящиками.
— Вот видите хозяйка, я опять оказался прав! — довольный собой, Сильвер ожидал похвалы.
— Ну-ну! А ну-ка, иди сюда! — и цепко схватив его за хвост, сунула в рюкзак.
— Это издевательство над людьми, выпусти меня! — стал сопротивляться сокол.
— Ну, во-первых, ты не человек, а во-вторых, сиди тихо, или ты хочешь чтобы нас заметили?
В ответ лишь пронеслось:
— Перестали нас ценить! Никто меня не любит и всё время так обращаются, бедный я, несчастный!
