– Давай, Пименовна, давай. Быстрее надо, быстрее…
Санька забежала вперед, открыла двери. Кряхтя и отдыхая на каждой ступеньке крыльца, Пименовна упорно продвигалась во двор. Она все время что-то бормотала, и Санька, поддерживая ее и направляя, слышала странную молитву:
– Богородица Дева по Сионской горе ходила, золотые ключи искала, землю отмыкала… Ключи сгубила… Золотые ключи, найдитеся, вернитеся, у Таисии родовые ворота отопритеся…
Санька вывела Пименовну во двор, там уже Нюта стояла с деревянной тачкой, в которой кто землю, кто навоз по огороду развозил. У Пименовны, видимо, она вместо кареты служила. Потому она и взгромоздилась на нее, будто барыня на извозчика, ухватилась за края колымаги и замерла, глядя вперед, на дорогу: все, мол, готова, везите!
Девчонки за поручни принялись толкать тачку с двух сторон. Поначалу думали, не стронется с места. Но потом, мало-помалу, заскрипела, затряслась, родимая, и покатила по деревенской дороге, выстукивая какой-то свой древний мотив. Санька с Нютой, почти упершись носами в пыльную каменистую, вышарканную телегами и коровьими стадами дорогу в глухой русской деревне, которой и названия-то не знали, усердно толкали повозку.
Она же продвигалась на три кошачьих шага, как Санька с Нютой не упирались. Растрепанные и раскрасневшиеся, они усердствовали, пока не вытолкали тачку к самому уклону. Правда, уклон был еле заметным, но ход тележки ускорился. Это приободрило тружениц, и они налегли на рычаги с новой силой.
– Давай, давай, Нютка… Сейчас полегче пойдет… Давай…
Увлеченные своими стараньями и радуясь ускорению, они не сразу поняли, что надвигается катастрофа. О том, что там, в доме, приютившем их на ночлег, сейчас делает его хозяйка, они старались не думать. Страшно было. Сейчас главное – добраться до него быстрее ветра, дотащить, дотолкать Пименовну, как главную спасительницу от всего того, о чем было страшно даже думать.
Повозка погромыхивала все легче и быстрее. Они толкали ее, уже почти не напрягаясь, потом просто придерживали, чтобы ровнее шла, пытаясь обогнуть ямки и камни. Перейдя на легкий бег, они еще не понимали, что в этот момент повозка окончательно и бесповоротно пошла своей дорогой, чем дальше, тем круче шедшей под уклон.
Все остальное произошло за считанные минуты, но осознать произошедшее и Санька, и Нюта потом пытались всю жизнь. Повозка вместе с седоком разогналась так, что девчонки уже не могли ее удерживать за рукоятки. Они бежали рядом, пытаясь ухватиться за борта, но расстояние между их протянутыми руками и задней стенкой кузова непрерывно увеличивалось. Этот бег наперегонки с сидевшей в тачке Пименовной закончился резко, когда Санька, споткнувшись, кубарем полетела под гору, но не по прямой, а куда-то вправо. Покатилась и исчезла в дремучих зарослях крапивы и осота. Нютка, разогнавшись так, что уже просто перестала видеть дорогу, и не в силах остановиться, сначала вбежала в ольховник, росший вдоль дороги, а там свалилась в некстати подвернувшуюся канаву.
Для каждой из них наступила тишина, в которой долгое время слышен был только звон в ушах. Сколько они пролежали по разные стороны дороги, они сказать не могли, ни тогда, придя в себя, ни после, когда пытались вспоминать то злополучное лето.
Где Пименовна?
…Санька видела, как кружит над маленьким синеватым цветочком желтый шмель в мохнатую черную полоску. Цветочек наклонялся к земле, когда шмель приземлялся на его резные лепесточки. Не удержавшись, насекомое ворчливо гудело, отлетало недалеко и снова кружило над цветком…
Она следила за ним, не поднимая головы, сквозь полуопущенные веки и вдруг почувствовала, как ноет шея, гудит голова, а под щекой – мокро и липко. Все тело саднило и горело, как будто она с размаху налетела на стену, да вдобавок кто-то кипятком плеснул на руки и ноги… Приподняла голову. Увидела в том месте, где только что лежала щекой на земле, темное пятно. Потянулась ладонью к щеке – кровь.
С трудом передвигая ватные ноги, Санька поднялась. Вокруг глухой стеной стояла крапива, совсем молодая и сухие остовы старой, прошлогодней. Надо было сообразить, как выбраться отсюда. Ни просвета, ни тропинки. Но, оглядевшись, Санька заметила чуть примятую дорожку. Этим путем она сюда вкатилась. Оттого и жгло руки и ноги. Здесь она и пошла в обратную сторону.
Дорога, по которой они совсем недавно так шумно пронеслись, была пуста и тиха. Никого.
– Ню-у-у—та-а-а-а., – крикнула она чужим, хриплым, дрожащим голосом, – Ню-у-у-тка-а-а-а…
Кричать, идти искать Нютку, не было ни сил, ни желания. Голова кружилась. От солнечного света тошнило. Санька закрыла лицо ладошками и опустилась на землю. Может, заснула, потому что не слышала, как подошла Нюта и тронула за плечо. Санька отняла ладошки от лица, посмотрела на подружку. Затошнило еще сильнее и она сразу опустила голову. Зажмурилась.
– Ты где была, Нют?
