В избе было темно и мрачно, хотя и чистенько. Черный котяра щурился с печи, пахло травами, которые в пучках сушились на стенах.
— Говори скорей, чего надо, забирай — и отчаливай, — в сердцах бросила Баба Яга.
— Так это… Накормить-напоить, баньку истопить… — растерялся добрый молодец.
— Слушай, давай без этих условностей, а? — скривилась Баба Яга. — Надоело! Чего тебе дать? Волшебный клубочек? Скатерть-самобранку? Шапку-невидимку? Меч-Кладенец? Коня богатырского? В общем, забирай — и уматывай, да поскорее!
— А чего это ты меня гонишь? — вдруг возмутился добрый молодец. — Я, может, и просить у тебя ничего не стану! Я, может, поговорить хочу! За жисть!
— Знаем мы ваши разговоры «за жисть», — еще больше озлилась Баба Яга. — Только душу разбередите! Потом рыдай тут в гордом одиночестве, оплакивай загубленную молодость…
— Значит, так! — решительно сказал добрый молодец. — Где тут у тебя инструменты? Тащи, буду поворотный механизм чинить! А разговоры на потом отложим!
Инструменты сыскались мигом.
— Тебя как зовут-то, добрый молодец? — смягчилась Баба Яга через недолгое время.
— Иванушкой, — отозвался добрый молодец из-под избушки, где уже валялась куча отвинченных деталей.
— Ты блинки уважаешь со сметаной или с медом?
— Да как подадите, так и употреблю, — сказал молодец, продолжая звякать железяками.
— Ладно, ладно, поняла, — кивнула Баба Яга и потрусила к печке.
Вскоре Избушка обрела прежнюю подвижность и крутилась налево-направо, как заведенная, а Баба Яга уже поливала из кувшина Иванушке на руки.
— Ну, теперь и блинков можно, — степенно сказал он, вытирая руки поданным рушником.
За столом сидел прочно, ел вдумчиво и основательно, не жадничал, но и не стеснялся. Баба Яга только успевала то сметанки, то медку подливать. Наконец Иван насытился, откинулся.
— Спасибо, знатные блинки! Даже у матушки родной таких не едал!
— И тебе спасибо, Иванушка, на добром слове. Избушку вот починил — это да, за это уважаю. Ну, теперь проси…
— Погоди, бабуля, — прервал ее Иван. — Давай сначала баньку, а?
— Да я уж затопила, — призналась Баба Яга. — Иди, коли наелся. Раз уж ты от сюжета ни на шаг…
— Да бог с ним, с сюжетом! Уж больно я баньку люблю. Чего ж от удовольствия отказываться? Веники-то березовые есть?
— И березовые есть, и можжевеловые! — похвасталась Баба Яга. — А я уж тебя в лучшем виде по спинке похлещу.
После баньки Иван сидел красный, распаренный, в чистой рубахе. А Баба Яга опять поскучнела.
— Стелить, что ли? — сурово спросила она.
