— Ну и что? От себя-то не убежишь, — философски заметил Пучеглазик.
…Я вот уже полчаса тупо раскладывала пасьянсы, а мысли все время возвращались к объявлению. Чем-то оно меня зацепило, даже не знаю, чем именно.
— Слушай, а что такое Круг Силы? — спросила я у Пучеглазика. — Вроде на слух знакомо, а вспомнить не могу…
— Круг Силы — это очень просто, — принялся излагать Пучеглазик. — Собирается определенное количество народа… Делается круг… Каждый кладет в круг то, чем он силен — кто физически развит, кто умный, кто готовит хорошо или там печатает со скоростью тысяча знаков в минуту… Потом все перемешивается и переваривается, а дальше каждый черпает из общего котла столько Силы, сколько ему надо.
— Волшебненько, — с сомнением отреагировала я. — Но нереальненько…
— Куда реальнее, чем твой лыжник на коленях и с кольцом, — парировал Пучеглазик. — По крайней мере, в Круг Силы собираются живые люди. И в конце концов, кто мешает вот так вот взять — и попробовать???
Действительно, кто? Разве что я сама, со своим жизненным опытом и представлениями о том, как все должно происходить «по-правильному». Если учесть, что «по-правильному» получалось редко, то меня очень мучил вопрос: это жизнь такая неправильная или все-таки я?
— И ты правильная, и жизнь, — утешил меня Пучеглазик. — Неправильные только твои представления о ней. Эх, тебе такой подарочек привалил, а ты кочевряжишься! Не успеешь Жар-Птицу за хвост схватить — улетит, не догонишь!
— Пучеглазик, ты меня, пожалуйста, в чувство вины не вгоняй, — вразумительно стала объяснять я. — Ну сам посуди: ведь никто не знает, что это за «Жар-Птица» и с чем ее едят, это же можно нарваться на та-а-акие неприятности!
— Ну так ты же сама хотела поработать над собой и изменить свою жизнь, от груза прошлого избавиться, от старых обид, — напомнил он.
— Вот знаешь, было бы здорово, если бы все — все! — эти ситуации закатать в рулончик или в ком, да запулить бы их куда подальше! И с концами!
— Так кто мешает? — удивился мой чертенок.
— А что, так можно? — недоверчиво спросила я.
— А что, кто-то запрещает?
— Действительно… Никто пока «против» не высказывался. Но погоди… а как это воплотить в жизнь?
— Нам понадобится туалетная бумага. Весь рулончик. Тащи!
— Зачем???
— Безобразничать будем! — объявил Пучеглазик. — Ты же хотела все ситуации в рулончик и подальше? Так слушайся меня!
Я не стала спорить и послушно потрусила в туалет за бумагой.
— Ну вот, принесла, — доложила я, вернувшись в комнату. — Что дальше?
— А дальше бери ручку и начинай записывать все, что хочешь запулить куда подальше. Один квадратик — одна ситуация. Целостность рулона сохранять! На все про все тебе десять минут. Время пошло!
Я без лишних споров достала ручку и стала строчить. Поскольку за последнее время память моя очень освежилась, я не задумывалась — все само ложилось на бумагу. Правда, писать было не очень удобно — все-таки материал специфический, но я справлялась. В десять минут я уложилась, и рулончика хватило, даже место осталось.
— Написала. А теперь это куда?
— Как куда? Обратно, на место. Туда, где взяла.
— А что с ней делать?
— А что с ней обычно делают? — фыркнул чертик. — Тебя учить надо?
— Ты хочешь сказать, я должна использовать это… по назначению?
— Не должна. Но можешь, если хочешь. Все неприятные ситуации — в канализацию, на утилизацию.
— А… ха… ах… аха- ха-ха! — меня прорвало на смех. — Извини, это у меня нервное… Ой, не могу! Ой, кажется я сошла с ума, какая досада! Что за ерундистика???
— По-моему, очень веселая ерундистика! — отвечал мне довольный донельзя Пучеглазик. — И буквальное исполнение твоего желания. Ты каждый раз отрываешь кусочек проклятого прошлого и превращаешь его в ничто. Одно движение руки — и бурный поток смывает его навсегда.
— Хорошо, я так и поступлю. Только бы никто не узнал, как я развлекаюсь на досуге, — все еще веселилась я.
— Погоди, ты еще мастер-классы давать будешь, — пообещал чертенок, вызвав у меня новый пароксизм веселья. Представляю себя в родной конторе, как я важно достаю из письменного стола рулон туалетной бумаги и начинаю излагать коллегам концептуальные подходы к утилизации застарелых проблем…
— Ну вот, теперь буду знать, куда и как отправлять все неприятности, — воодушевилась я. — Ты у меня просто чудо, счастье мое пучеглазое!
— Кстати… Знаешь, откуда взялось слово «неприятность»?
— Из словаря.
— А до того? Правильно, из жизни! И образовано оно от выражения «не принять». Приятность — принимаем, а не-приятность… Уже поняла, да?
— Ну, предположим. И что?
— А то, что приятность становится не-приятностью только тогда, когда ты ее не приняла. А принять надо! Она же послана в качестве подарочка, как тебе уже известно!
— Да помню я, помню! И что дальше?
