И отключилась, мерзавка такая. Таисия потом еще пробовала ей звонить, но номер заблокирован был. Наверное, симку сменила. А Паша опять с честными глазами вранье склоняет по всем падежам: «Ты что, люблю тебя, только ты, исключительно с тобой, не думай о плохом, думай о хорошем». А как тут думать о хорошем, если все плохо? Таисия-то ведь не дура, ой, не дура! И глаза на месте, и душа болит, и сердце-вещун трепещет, надрывается. А как бы вы себя чувствовали, если бы у вас счастье украли???
В общем, поделилась Таисия бедой своей с подругами. Они, конечно, советы давать мастерицы, только все говорили разное. Одни талдычат «перетерпи!», другие советуют «гони кобеля в шею!», третьи говорят «а ты ему тоже измени», четвертые подстрекают выследить эту самую Снежану да зенки бесстыжие ей повыцарапать… А Райка, трижды разведенная, любовью траченная, как шуба молью, и потому циничная, вообще посоветовала: «А ты пойди и удавись!», да с таким смешком, что Таисия даже обиделась. Райка, видать, устыдилась, потому как на другой день позвонила Таисии и велела собираться к бабке, которую где-то отыскала. Вроде эта бабка в делах сердечных была большая дока, на семь верст вглубь души все насквозь видела. Ну, Таисии выбирать особо не приходилось — собралась и поехала.
— Счастье украли, говоришь… — с сомнением протянула бабка, выслушав Таисину историю. — Видать, плохо лежало твое счастье, раз его вот так легко стырить… Как ты его хранила-то?
— Хорошо хранила! — горячо доложила Таисия. — Я хозяйка хорошая, дома все помыто-приготовлено, всегда и выслушаю, и пойму, и советом помогу. Работаю, на шее у мужа не сижу. И детки у нас опять же, двое, умненькие и прибранные, и в школе хорошо учатся. И за собой я слежу, не распускаюсь, сами видите. Ну что ему еще надо???
— Зазнобу, видать, — предположила бабка.
— Кого? Чего? — не поняла Таисия.
— Зазнобу, говорю. Ты, чай, и слова такого не знаешь. Сейчас все больше всякие «сожительницы» да «герлфренды», — щегольнула иностранным словечком бабка. — Одни для быта, другие для развлечения.
— А зазнобы для чего? — поинтересовалась Таисия.
— А зазнобы — для любви. Они мужику глаз зажигают, кровь будоражат, стареть не дают.
— Так мой Павлуша вовсе и не старый, — обиделась Таисия. — Даже моложе меня.
— Старость, она сначала в душе наступает, — пояснила бабка. — Это уж потом на физиономии проявляется. А наступает она от скуки. Видать, скучная ты.
