Дарья Романова, молодая учительница литературы обычной московской школы, выступает на педсовете против директора, защищая своего ученика, десятиклассника Стаса Алкина, слывущего странным из-за фанатичной мечты стать президентом страны. Изнуряющая и бесплодная борьба с бюрократией современного образования негативно сказывается на состоянии Дарьи. Когда однажды ночью её посещает бог Царства Сна Гипнос, наигрывая на скрипке «Дьявольскую сонату» Тартини, она принимает его за мираж, чудесное сновидение. Однако визит Гипноса реален и имеет вполне определённую цель в отношении девушки. Но неожиданное появление настоящего президента ставит под угрозу её достижение.
Подарок Тартини
Идём, идём! Начнём теперь странствовать!
Час настал! Начнём странствовать ночью!
Полночь приближается, о высшие люди:
и вот скажу я вам нечто на ухо, как этот
старый колокол говорит мне на ухо, -
с такой же таинственностью, с таким же
ужасом, с такой же сердечностью, с какой
говорит ко мне этот полночный колокол,
переживший больше, чем один человек:
- уже отсчитавший болезненные удары
сердца ваших отцов – ах! ах! как она
вздыхает! как она смеётся во сне! Старая,
глубокая, глубокая полночь! Тише! Тише!
Слышится многое, что не смеет днём
говорить о себе; но теперь, когда воздух
чист, когда стихает шум сердец ваших, -
теперь говорится оно, теперь слышится,
теперь крадётся оно в ночные
бодрствующие
души: ах! ах! как она вздыхает! как она
смеётся во сне!
- Разве не слышишь ты, с какой
таинственностью, с каким ужасом,
с какой сердечностью говорит тебе
старая, глубокая, глубокая полночь?
О друг, вникай!»
Фридрих Ницше
«Так говорил Заратустра»
Глава 1. «ЯВЬ. Профессор Зигмунд Шмаль»
- Итак, уважаемые коллеги, разрешите мне на сегодня подвести итог нашей встречи теорией бессмертного Фрейда, предполагавшего, что сновидения символизируют бессознательные потребности и беспокойства человека. Конечно, конечно, здесь не место для критической полемики с фрейдовской психологией сновидений, - говоривший поспешил унять поднявшийся в зале шум, - я подвожу итог всему вышесказанному, опираясь на имя Фрейда вовсе не потому, что являюсь его тёзкой! - В зале послышались отдельные смешки. – Но давайте вспомним, что, если не считать стараний, возраст которых измеряется тысячелетиями, предписывать сновидениям пророческий смысл, то открытие Фрейда является практически первой попыткой вникнуть в смысл сновидений: попыткой, за которой никак нельзя не признать атрибута «научности», и потому что этот исследователь предложил методику, про которую не только он сам, но и многие другие исследователи утверждают, что она ведёт к цели, а именно к постижению смысла сновидения, смысла, который не идентичен фрагментарным намёкам на смысл в манифестируемом содержании сновидения. - На этот раз зал зашумел одобрительно, и снова все замерли, с интересом ожидая продолжения. – Повторюсь, что не вижу смысла устраивать здесь полемику с теорией Фрейда о психологии сновидений, но, напротив, я постараюсь обобщить выступления наших многоуважаемых докладчиков, которые сегодня нам следует рассматривать в качестве более или менее достоверных благоприобретений.
На подиуме венского конгресс-холла ярко и убедительно представлял свою речь подвижный седовласый мужчина с пытливо горящими глазами. Казалось, всё, что он говорил, предназначалось не расположившейся перед ним маститой публике, основную часть которой составляли признанные учёные и лауреаты Нобелевской премии. Снова и снова искал этот человек с фанатичным взглядом ответы на вопросы, преследующие его с юности, когда он только поступил на психологический факультет медицинского университета в Цюрихе – и впервые очутился перед дверью мира сновидений. Сну, как основе жизни, человек отдаёт более трети своего времени, и не исследовать это потрясающее явление было бы несправедливо. Кто же мог предупредить любознательного юношу, что исследования затянутся на десятки лет!
- Сны! – с чувством воскликнул он и неожиданно для всех засмеялся. – Когда я впервые столкнулся с вопросами природы сна, я был ещё студентом, и сон мне тогда казался чаровником кружевного сказочного замысла. И вынужден признаться вам, достопочтимые коллеги, что с тех пор я многое узнал такого, над чем и не задумывался обыватель, но это ни на йоту не приблизило меня к разгадке сна. Как уже говорилось, мир сонных грёз отнюдь не летуч, а очень даже устойчив, и порой столь же однозначен, как дневная явь. Но он по-прежнему чарует и пленяет меня и, возьму на себя смелость сказать, - он окинул притихших и недоумевающих слушателей смешливо прищуренным взглядом, - никто из присутствующих здесь не сможет владеть и управлять миром сновидений лучше, чем его законный правитель Гипнос.
На этой отчасти метафоричной, отчасти юмористической ноте первый день международного симпозиума, посвящённого вопросам сна и сновидений, закончился, и человека на подиуме, председателя Общества психических исследований, психотерапевта профессора Зигмунда Шмаля взяли в плотное кольцо микрофонов и телекамер впечатлённые его выступлением журналисты.
Этюд 1. Сон Роберта Стивенсона
- Простите, Луис сейчас очень занят, - мягко отказала Фанни неожиданно нагрянувшему гостю, - но если вы заглянете к нам после полудня, то можете составить Лу компанию на прогулке верхом. Ему это будет полезно: ведь он работает с шести часов.
