Не изменилась и основная позиция деборинцев. При этом необходимо иметь в виду, что если механисты в массе своей были естествоиспытатели, то деборинцы - философы. Основную свою задачу они видели в разработке философских категорий в их абстрактном, общем виде, опираясь при этом на систему диалектической логики Гегеля. Они в механистах - представителях естествознания - видели основное препятствие на этом пути, поскольку некоторые из них, не скрывая, повторяли основной позитивистский тезис: «Наука - сама себе философия». Деборинцы в этом видели угрозу для философии как абстрактной науки. Ибо уже в первой статье - ответе Яну Стэну - И. Степанов писал, что диалектическое понимание природы конкретизируется именно как механическое понимание [2-27].
При таком диаметрально противоположном подходе продолжалась дискуссия между диалектиками и механистами - в печати, а также публично в университетах, научно-исследовательских институтах, на многочисленных кафедрах. Она длилась четыре года. За это время были опубликованы сотни статей, на публичных диспутах произнесены тысячи речей. В обстановке взаимных обвинений выдвигались аргументы и контраргументы. Мы осветим основные вехи разгоревшейся борьбы.
Вслед за обсуждением в институте им. Тимирязева в том же 1925 г. вспыхнула дискуссия в Первом Московском университете. Это был диспут между И. Степановым и А. Тимирязевым, с одной стороны, Я. Стэном и Н. Каревым - с другой. Несмотря на то, что она имела большой отзвук в Москве, в ней не было ничего существенно нового: повторялись в основном аргументы предыдущей дискуссии в Тимирязевском институте.
Значительно больший след оставила дискуссия в Институте научной философии Российской Ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН) весной 1926 г. Она вспыхнула неожиданно, можно сказать, случайно, потому что дискуссия разгорелась в связи с докладом, прочитанным одним из работников института, аспирантом Германом, о философии Бергсона, - темой, весьма далекой от борьбы сложившихся к тому времени направлений. Но обстановка была столь накалена, взаимные обвинения сыпались так часто и так обильно, что любой повод мог вызвать бурю. Тем более, что тема - философия Бергсона - дала хороший повод для обсуждения проблем истории философии, в частности, о Гегеле и Спинозе. А. Богданов, А.К. Тимирязев, А. Варьяш и Л. Аксельрод так и сделали, указав на свои расхождения с трактовкой А. Дебориным важных историко-философских вопросов.
Помимо того, что обстановка вообще была накалена, она подогревалась еще одним частным, но немаловажным обстоятельством: весной 1926 г. в «Правде» появилась рецензия П. Сапожникова на изданный Тимирязевским научно-исследовательским институтом первый сборник «Диалектика в природе». Автор подверг резкой критике книгу, особенно статью А.Варьяша о фрейдизме, в которой высказывалась мысль, что в этом учении марксизм может найти много рационального. Именно это обстоятельство явилось непосредственным поводом к тому, что противники Деборина выступили с жалобами на безответственные выступления деборинцев, на порчу литературных нравов. А. Деборин не выдержал, обрушился на критиковавших его ораторов - А.А. Богданова, Л.И. Аксельрод, А. Варьяша и др., охарактеризовав их выступления как ревизионистские, ибо, по мнению Деборина, под видом борьбы с «неогегельянством» и «схоластикой» деборинской школы на самом деле ведется борьба против марксизма, и что в этой борьбе объединились ныне махисты, фрейдисты и механические материалисты, образовав единый фронт.
Вот это краткое выступление А. Деборина и послужило сигналом к широко развернувшейся дискуссии, которая длилась с марта по май 1926 г. Главными ораторами со стороны противников «деборинской школы» выступили, помимо упоминавшихся уже Л. Аксельрод, А. Варьяша, А. Тимирязева, А. Богданова, также С. Перов, В.Сережников, Ческис. А со стороны деборинцев - известные уже к тому времени активные «борцы против механицизма» Я. Стэн, А. Троицкий, И. Луппол, П. Сапожников, Н. Карев, А. Вайнштейн, Г. Дмитриев, А. Максимов, В. Егоршин, К. Милонов и Г. Баммель.
Вскоре поднялась настоящая буря в печати. Дело в том, что дискуссия в институте научной философии РАНИОНа, привлекшая большое внимание и продолжавшаяся более двух месяцев при ежедневных собраниях продолжительностью по четыре часа каждое, не была опубликована. Опубликовано лишь заключительное слово А. Деборина, произнесенное 18 мая 1926 г. по окончании дискуссии, во 2-й книге «Летописи марксизма» под заглавием «Наши разногласия». Статья вызвала наиболее острую реакцию за все 4 года. Этому способствовало не только ее бескомпромиссное содержание, но и обстоятельства, при которых она появилась в свет: заключительное слово А.Деборина опубликовано без трех речей, на которые оно явилось ответом.