1. Речь Сталина на конференции аграрников и так называемый поворот в философской работе
2. Выступление Ярославского - начало антидеборинской кампании
3. Усиление вмешательства партийной печати. «Статья трех»
.
4. Заседание Президиума Комакадемии (17-20 октября) - кульминационный пункт дискуссии
5. Беседа Сталина с бюро ячейки Института философии
1930 год начался для философов и их руководства обычно. В январе опубликовано извещение о созыве летом того же года 1-й Всесоюзной философской конференции. Там отмечается, что конференция эта является вообще первой в истории марксизма и первой в истории русской философии. Были даже названы докладчики по трем секциям - диалектического и исторического материализма, а также истории философии: А. Деборин, И. Луппол, Г. Гессен, Е. Ярославский, Я. Стэн, М. Митин, С. Семковский, Н. Карев, С. Левит, Сапир, Ю. Франкфурт, Г. Дмитриев, Г. Тымянский, И. Разумовский, Д. Квитко, В. Асмус, Г. Баммель и некоторые другие.
Авторы столь «мирного» извещения явно не подозревали, что вокруг них стали сгущаться грозовые тучи. Это было связано с изменением общей обстановки в стране.
К этому времени Сталин устранил с политической арены всех своих политических противников. Троцкий был выслан в 1927 году. Каменев и Зиновьев были сняты со всех постов как «левые». В 1929 году началось наступление против «правых», в частности, Бухарина, основного теоретика партии. Сталин становится постепенно «вождем, отцом и учителем».
Однако область идеологии все еще оставалась вне его единоличного контроля. Это объясняется тем, что все внимание он уделял политической борьбе. В этой сфере он уже тогда стал единоличным авторитетом. Но другие области идеологической жизни - литература, философия, политическая экономия - все еще оставались вне сферы его непосредственного диктата. В конце 1929 г. Сталин развернул решительное наступление на идеологическом фронте, чтобы и в этой области захватить позиции в качестве «великого теоретика». Начало этому положила его речь «К вопросам аграрной политики в СССР», произнесенная в декабре 1929 г. на конференции аграрников-марксистов. Начался период дискредитации не только теоретиков высшего ранга типа Н. Бухарина, но и, так сказать, среднего звена. В политической экономии это коснулось И. Рубина, много лет считавшегося признанным авторитетом в этой области. Против него был сосредоточен весь огонь критики, и вскоре он был отстранен от активной деятельности, а затем уничтожен физически. Такая же участь постигла и В. Переверзева, авторитета в области эстетики. Наконец, очередь дошла и до философов - А. Деборина и его окружения. Этот процесс мы осветим более подробно. Он растянулся на целый год и принял форму дискуссии. Мы осветим основные ее вехи, узловые пункты.
Борьба против Деборина и его окружения началась в самой общей, туманной форме. Это был период начала развертывания так называемого метода критики и самокритики, и некоторые слушатели решили применить его на отделении философии Института Красной профессуры. Это были молодые тогда студенты Гончарская, Тащилин, Шевкин, Каммари, Широков, Пичугин и Тимоско. Не теоретические, принципиальные вопросы их интересовали, а взаимоотношения между студентами и преподавателями, некоторые из которых, по их мнению, были высокомерны и относились к ним, студентам, как к профанам, ничего не смыслившим в тонких философских вопросах. Обвинения не серьезные, не принципиальные. Авторитет Деборина и его окружения был тогда непререкаем, и они сравнительно легко справились с подобными нападками. Однако через некоторое время, когда тучи вокруг Деборина стали сгущаться, вспомнили и эту «критику молодых товарищей».
Положение на идеологическом фронте осложнилось после выступления И. Сталина. Он заострил внимание на том, что теоретический фронт отстает от «успехов практического строительства». И естественно встал вопрос: относится ли это к философии, отстает ли философская теория? И если Деборин ответил решительно «нет», то партийное бюро философского отделения ИКП, во главе которого стояли только что окончившие ИКП М. Митин и П. Юдин, ответило не менее решительным «да». Они заявили, что нужен крутой поворот на философском фронте в свете выступления Сталина. Вокруг этого вопроса и начались острые споры.