Далее. В 1930 г. начался период «сталинизации» философии. В связи с общей тенденцией замалчивать все, что связано с культом Сталина, эта проблема, судя по всему, вошла в реестр запретных тем и выпала из поля зрения советских историков философии, несмотря на то, что она имеет первостепенное значение. Кто думает, что Сталин держался только на страхе, тот знает не всю истину: он обладал дьявольской способностью обманывать, заметать следы, говорить одно, а делать другое. И так как философы занимали ключевые позиции в этой пропаганде лжи, а философия - центральное место в мозговом тресте по выработке «аргументов», то все рассказанное в этой книге не есть жизнеописание отдельных людей, а описание методов, какими пользовались в один из переломных периодов человеческой истории. Вот почему пришлось такое большое внимание уделить разбору аргументов, какие были в ходу, и показать, что это сплошь и рядом были софизмы. И не для того, чтобы через 50 лет обнаружилась несостоятельность аргументации того или иного автора, а для того, чтобы воочию увидеть, как постепенно софизмы вытесняли аргументы.
На Западе советская философия давно уже привлекает внимание многих авторов. Работы И. Бохенского [0-2], А. Веттера [0-3] внесли много ценного в понимание ее сущности.
Имеются работы, в которых исследуются события 20-30-х годов, например, Л.Р. Грэхэма [0-4], Д. Журавского [0-5], Г. Клейна [0-6], Н. Бердяева [0-7], Ф. Франка [0-8] и других.
Автор этих строк сделал максимум возможного, чтобы не повторять их. Это прежде всего выражается в том, что в книге не только дается критический анализ позиций, сформулированных философами-сталинистами в начале 30-х годов, но и показывается, что позиции эти искусственно поддерживаются по сей день официальными историками советской философии. Они находят иногда новые слова, стараются более «тонко», менее агрессивно формулировать свои старые тезисы, но лишь для того, чтобы закрепить старую оценку событий и оставить ее в неприкосновенности.
С последним обстоятельством связаны некоторые особенности структуры книги. Вначале анализируются методы, при помощи которых сталинские ставленники пришли к власти на «философском фронте», а затем - трагические последствия, к которым все это привело, ибо особенно к этому времени философия стала чем-то вроде комиссара среди наук, цензором, законодателем в области духовной жизни страны.
1. Нехватка философских кадров. Л.И. Аксельрод и A. M. Деборин
2. Троцкий и новый философский журнал
3. Первые учебные пособия
Создание того, что позже будет называться «философским фронтом», началось почти на голом месте. После окончания гражданской войны в 1921 г. сразу обнаружилась нехватка интеллигенции - технической, творческой, научной. Область философии, конечно, не составляла исключения. Русские философы Н.О.Лосский, П.А.Сорокин, С.Л. Франк, Э.Л. Радлов, Н.А. Бердяев и другие в 1922 г. были изгнаны из страны. И к концу гражданской войны философских кадров, необходимых новой власти, почти не оказалось. Образовался вакуум, может быть, более значительный, чем в других областях науки и техники. Если в технике, например, речь могла идти об использовании «буржуазных специалистов», то в философской области начинать пришлось почти с нуля. Для подготовки кадров, в том числе и философских, был в 1921 г. образован Институт Красной профессуры (ИКП). Еще раньше ( 1918 г.) была создана Коммунистическая Академия, в состав которой входил и Институт философии.
Для подготовки партийных кадров в 1919 г. создан Коммунистический университет имени Свердлова. И, естественно, встал вопрос о философах-преподавателях. Было бы противоестественно, если бы в этих условиях не вспомнили о двух выдающихся философах - Л. Аксельрод и А. Деборине.
Любовь Исааковна Аксельрод, выступавшая в печати под псевдонимом «Ортодокс», участвовала в революционном движении еще с 1884 года. Активная участница группы «Освобождение труда», созданной Г. Плехановым, она вскоре стала его верной помощницей, особенно по теоретическим, философским вопросам. И уже в 1906 году она издает свой сборник «Философские очерки», в котором она выступила против неокантианства в период, когда еще свеж был лозунг Э. Бернштейна «Возврат к Канту». К ней обратился В. Ленин с просьбой выступить против эмпириокритицизма А. Богданова, что она и сделала, опубликовав в 1907-1910 гг. ряд статей, которые впоследствии вошли в ее сборник «Против идеализма» [1-1].
