— Лада сотрудница моего отдела, работает у нас чуть больше месяца.
— Так. Раз вы не любовники, то что же вы не поделили? Какого черта устроили тут балаган?
Тут мы с Озёрским переглянулись. То, что произошло между нами так просто не объяснить.
— Если в двух словах, то ЭТОТ, — брезгливо указала на Озёрского пальцем, — больше месяца назад, когда я отдыхала с родителями в Греции очень сильно меня оскорбил. Я пробралась в его номер, порезала на лоскуты его одежду, а он за это отрезал мои волосы!
— И я в жизни не поверю, что твое появление здесь совпадение! — рыкнул Кирилл.
— Да на хрен ты мне сдался! Спустись со своего пьедестала. Если бы знала, что ты имеешь отношение к этой компании, то в жизни не сунулась бы сюда.
— Кирюш, Лада получила направление в наш отдел от декана еще три месяца назад, — заступилась за меня начальница.
В кабинете воцарилась тишина. Мы с Озёрским сцепились взглядами, но естественно никому из нас не удалось повергнуть врага силой мысли.
— Так, Лера, судьбу девочки решать тебе.
— Не надо ничего не решать. Я сама все решила. Валерия Леонидовна, спасибо вам за все. Мне было приятно с вами работать. Заявление напишу сейчас же, — я хотела звучать уверенно и с чувством собственного достоинства, но колючий ком сдавливал голосовые связки, заставляя его дрожать. Адреналин уже не бурлил по венам, и теперь вместо суперсилы чувствую гнетущее опустошение.
— Значит не совсем идиотка, правильное решение, — оскалился Озёрский.
Судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках того, чем можно в него запульнуть. Но все такое дорогое, да и запал иссяк. Хочется просто позорно сбежать и спрятаться под одеялом.
По дороге к своему рабочему месту чувствовала на себе пристальные взгляды коллег. Это еще больше сковывало движения. Тело налилось свинцом, затрудняя движение. Но самое паршивое было то, что я была на грани истерики.
— Лада, что случилось? — подала неуверенный голос Марина.
— Не сейчас, — отмахнулась резко. Я сейчас, как оголенный провод, со мной лучше не контактировать. Открыла вордовский документ и начала строчить заявление, упрямо держа спину ровно.
Вздрогнула, когда услышала резкий хлопок двери. Повернувшись в сторону шума увидела Озёрского, он вышел из кабинета генерального и стоял в приемной, пытаясь через стеклянные перегородки воспламенить меня взглядом. Вот зачем он это делает? Мы же выяснили, что это не работает. Я его не слышала, но прочитала по губам гневное: «Тебе хана».
— Лада, зайди ко мне, — голос начальницы звучал подозрительно тепло и ласково. Неуверенно кивнув последовала за ней. — Садись, моя девочка. Ты не переживай, Егор… Натанович уже всыпал Кириллу по первое число. Кирюша в общем-то очень хороший, добрый мальчик, — я чуть не задохнулась от возмущения. Как можно применять к этому засранцу подобные эпитеты? — Да, сегодня он показал себя не с лучшей стороны. Расскажи мне, что произошло. С самого начала. Как вы встретились? Света, — обратилась она к своему помощнику через селектор, — принеси нам с Ладой чай с мятой.
Валерия Леонидовна удобно расположилась в своем кресле. Ее глаза буквально горели от любопытства, с таким предвкушением она ждала узнать подробности. Это немного сбивало с толку. Не похожа она на любительницу сплетен.
— А вы хорошо с ним знакомы, да? Вы так тепло о нем отзываетесь.
— О, — замялась начальница, — Кирюша мой племянник. Но не волнуйся, я целиком и полностью на твоей стороне.
— Почему?
— Знаю, каким он бывает несносным, но поверь он хороший мальчик, — сдерживаю раздраженное фырканье. Этому кабану 32 года, а она его мальчиком называет. Но по глазам вижу, что Валерия Леонидовна искренне считает его несмышлёным ребенком. С такой любовью говорит об этом орангутане. — Ну, деточка, не томи. Рассказывай.
Честно говоря мне действительно нужно было выговориться. Поэтому взахлеб, не упуская ни одной детали пересказала все события произошедшие в Греции.
Начальница ни разу не перебила, но пока слушала ее лицо выражало весь спектр эмоций. Время от времени она смешно выпучивала глаза, пару раз роняла челюсть, но в конце она громко и заливисто смеялась откинувшись на спинку кресла, вытирая слезы.
— Валерия Леонидовна, — произнесла я с укором, — ничего смешного. Он мне волосы отрезал. Из-за него я вот так выгляжу.
— Прости, милая. И ты прекрасно выглядишь. Значит так. Лада, тебе нравится у нас работать? Со мной?
— Да, конечно.
— Тогда не торопись писать заявление.
— Но, как же…
— Сиди тут и никуда не уходи, — быстро вернула свой тон суровой начальницы.
Валерия Леонидовна ушла, ее не было почти полчаса. Но вернувшись, опять повела меня в кабинет генерального. Егор Натанович придирчиво оглядел меня с ног до головы. Я совершенно не понимала, что происходит и это здорово нервировало.
— Лада, Лера не хочет прощаться с тобой, как с сотрудницей, и я готов дать тебе шанс показать себя. Но имей в виду, это первый и последний раз, когда ты можешь воспользоваться ее протекцией. Больше таких привилегий у тебя не будет, — он говорил так, будто Валерия Леонидовна его заставила.