Я рассматривала вазоны, переполненные распустившимися цветами, вдоль тротуара под нашим окном, и вдыхала свежий утренний воздух, доносящийся из открытой двери. Беладжио был красивым и спокойным; казалось, я могу справиться с чем угодно… до тех пор, пока Джетт не улыбнулся своей коронной ухмылкой, которая сулила проблемы. Я улыбнулась. Почему его взгляд задерживался на мне дольше, чем было принято? Его взгляд медленно перешел от моих глаз к моим губам и затем на мою рубашку, или я надеялась, что на рубашку, а не на мою грудь, а затем снова на мои глаза. Моё сердце забилось чаще.
— Вам понравилась ваша комната?
Я кивнула, не понимая неожиданную смену темы разговора.
— Она прекрасна.
— Я хотел, чтобы вы собрали свои вещи, — он встал и протянул свою руку, чтобы помочь мне встать. Я проигнорировала его жест.
— Почему? Куда я еду?
— Нет необходимости тратить деньги компании на отель, когда у меня есть своя недвижимости на озере Комо. Там частная территория. Тихое и приватное местечко. Уверен, вам там понравится даже больше, чем здесь.
Он подписал чек на столе и положил ручку сверху, затем повернулся ко мне. Е го глаза опасно сверкнули, и на мгновение он напомнил мне орла, приближающегося к своей добыче. Я чувствовала себя маслом, тающим под его сексуальным взглядом, полного тёмных, похотливых и запретных обещаний.
— У вас есть полчаса. Вы успеете? — спросил Джетт, разорвав наш зрительный контакт.
— Вы могли бы мне об этом сказать прошлым вечером, — сказала я, стараясь звучать строго. Всё, о чем я могла думать — это я и Джетт, одни, в укромном месте и никого больше, кто бы мог побеспокоить нас. Никого, кто бы мог задавать вопросы. Никого, кто бы мог наблюдать за тем, чем мы занимаемся. Почему эта перспектива выглядела так эротично заманчивой?
— Я мог бы вам это сказать, — он впился в меня взглядом, и на его лице мелькнуло удивление. — Но я не сделал этого.
Мои губы пересохли, когда я пыталась разгадать это таинственное выражение лица. Внутренний голос подсказывал, что он не был таким непредсказуемым, каким хотел казаться. Это просто игра. Но в нём было что-то, что держало меня на взводе — желая знать его последующие действия, реакции, слова, что — то, что могло выдать, что же, черт побери, происходило у него в голове. Он любит держать своих подчиненных в напряжении, и это было не что иное, как эксперимент, чтобы проверить мое терпение, преданность и, как следствие, мою профпригодность.
Я подняла свой подбородок и посмотрела на него снизу. Он мог протестировать всё, что хотел. Я была рождена, чтобы делать эту работу, и ничего из того, чтобы он сказал или сделал, не могло помешать моей цели. Я сдержалась.
Он посмотрел на часы, показывая, что я трачу его время.
— Я буду через двадцать минут, — поспешила я, сердце билось у меня в горле. Приватная и частная — этих двух прилагательных я бы предпочла избежать в общении с Джеттом Мэйфилдом, и вот я здесь, бегу выполнять его предложение вместо того, чтобы протестовать и настаивать на том, чтобы остаться, даже если мне придется оплачивать мою комнату из собственного кармана.
Ты могла бы себе это позволить?
Я усмехнулась. Вряд ли.
Когда я проходила мимо зеркала в холле, я заметила, насколько нелепо я выглядела с этой усмешкой на лице.
Тут нечему удивляться, Стюарт. Это просто работа. Работа, за которую ты получаешь деньги.
По какой-то причине меня не покидало чувство, что за время, проведенное с Джеттом, придется дорого заплатить, и рано или поздно мне придется решать, стоит оно того или нет.
***
Нежелание Джетта вести деловой разговор, когда он сконцентрировался на дороге, было понятно, учитывая, что мы ехали в его Феррари с откидным верхом по самой узкой, обдуваемой сильным ветром, мощеной дороге, которую я когда-либо видела. Я бы обделалась, если бы сидела на месте водителя, и я была благодарна, что вождение не входило в мои обязанности.
После получасовой поездки он завел деловой разговор, акцентируя внимание на моих обязанностях в качестве его личного ассистента. Когда я задавала вопросы, он сказал, что здесь нас ждет работа на миллионы, не вдаваясь в детали. Он назвал мне небольшой перечень важных имен, которые я должна была запомнить, и более длинный перечень имен, с которыми ему не хотелось бы возиться. Его глубокий тембр продолжал вызывать неправильные картинки в моей голове, но я оставалась спокойной, так как пыталась сконцентрироваться на его инструкциях.
Время приближалось к полудню, когда он, наконец, резко свернул и припарковал машину, затем открыл дверь. Я осторожно вышла, обдумывая каждый свой шаг на гравийной щебенке.
— Что вы думаете? — спросил Джетт.