Я едва кивнула, но тут же оказалась лежащей спиной на столе с Джеттом, расположившимся между моих ног и вытворяющим невероятные вещи с моим задыхающимся телом.
***
Позже, этим вечером, я сидела на кровати Джетта, на нашей кровати, потому что свою я почти не использовала, когда он паковал чемодан. Свой я уже собрала, и сейчас я была очарована тем, каким аккуратным до одержимости он был, складывая и располагая содержимое чемодана так, будто его дорогие рубашки не помнутся.
Он хмурил брови к переносице, образовывая морщину, и несколько минут я думала, что упаковка чемодана захватила его, пока он не сказал:
— Мы отправляемся рано утром. Ты, должно быть, хочешь спать здесь этой ночью, так хотя бы кто-то из нас не проспит будильник.
В его тоне прозвучал какой-то странный подтекст, из-за которого я посмотрела на него, выражая удивление. Он взглянул на меня, на его лице была непроницаемая маска, под которой невозможно было прочитать его эмоции.
— Хорошо.
— Есть кое-что, что мне надо сказать тебе, — сказал Джетт, подходя ближе. Его губы сомкнулись в узкую линию, а его глаза искали мои. В этот момент я увидела в нём налет уязвимости, который я никогда не видела до этого.
— Хорошо, — повторила я, не зная о чём пойдет речь. Моё сердце начало биться немного быстрее, и у меня появилось какое-то плохое предчувствие. Он хотел поговорить серьезно, и это не предвещало ничего хорошего.
Он сел на кровать и взял мою руку, лаская ладошку большим пальцем своей руки.
— В ту ночь, когда мы встретились, и ты проснулась со мной в своей кровати… — он сделал паузу, пока я не кивнула. — Я заставил тебя думать, что мы спали, но мы не делали этого. Я никогда не воспользуюсь пьяной женщиной, которая даже не помнит своего имени.
Святые угодники!
— Но ты сказал, что мы переспали.
Он медленно покачал головой.
— Я никогда так не говорил. Ты так подумала, а я не поправил тебя.
Я смотрела на него, потеряв дар речи. Конечно, он был прав, но скрывать правду разве не то же самое, что и врать? Я беспокоилась о той ночи, потому что думала, что обманула Шона, веря в то, что я такая легкодоступная, что могла спать с незнакомцем, и я только сейчас узнала правду.
— Ты в порядке? — спросил Джетт.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. В порядке ли я? Нет. Но я хотела, чтобы он был искренним со мной, в этом случае я бы поняла, насколько он искренний. Любой другой воспользовался бы той ситуацией или, что ещё хуже, изнасиловал бы меня.
Хотя я знала ответ, но должна была спросить:
— Но почему ты пошёл ко мне домой?
- Потому что какой-то пьяный идиот сбил тебя с ног, и я заволновался. Я помог тебе и Сильвии добраться до дома целыми и невредимыми. Ты не хотела, чтобы я уходил, поэтому я остался. Но ничего не было.
Я проглотила комок в горле.
— Ты был голый.
Его прекрасные губы искривились в дерзкой улыбке:
— Ты знаешь, я сплю голый.
Слабо улыбаясь, я наклонила голову, осознавая, что это было забавно, что он заставил меня поверить в то, что мы занимались грязным сексом до этого, в противном случае я бы никогда не согласилась на сексуальные отношения с ним.
— Изо всех сил я прошу прощения, — сказал Джетт. — Знаю, я должен был тебе сказать, но у меня никогда не было такой возможности, и я не видел в этом смысла.
Я махнула рукой.
— Всё хорошо, но никогда мне больше не ври.
— Есть ещё кое-что.
Я посмотрела ему в лицо. Его брови всё ещё были сведены, но его глаза сияли от чего-то, что я не могла точно определить.
Серьезно, что это такое? День откровений? Я осторожно взглянула на него, вопрошая:
— Что?
Его губы искривились, и я поняла, что он пытается не рассмеяться.
— Не уверен, что ты помнишь, но на следующий день я помог тебе добраться домой из другого бара. Ты снова напилась до беспамятства.
Мои воспоминания вернулись в ту ночь, когда я узнала о своём повышении, и Сильвия решила, что это нужно отметить, надев широкий пояс в качестве юбки. Она настаивала, что видела Джетта, который наблюдал за нами, и я была уверена, что видела взгляд зеленых глаз сквозь алкогольную дымку.
Мне следовало бы спросить, какого хрена он делал в баре «Виксен», и как он нашел меня в первый раз. Вместо этого, я улыбалась, как идиотка, думая, как мило было с его стороны заботиться обо мне… до тех пор, пока я не осознала, что это был недобрый знак.
— О нет, — я уронила свою голову в руки, сгорая от стыда. — Меня не узнать, когда я пьяная.
— Ты была очень разговорчивая и определенно добрее, чем когда ты трезвая.
В его голосе была насмешка? Я выпрямилась, чтобы посмотреть на веселый изгиб его восхитительных губ. Он шутил надо мной.
— Что я говорила?
— Что у меня самые красивые глаза.
О, Б оже.
Мне безумно нравились его глаза, но ему не следовало знать об этом. Благо, что я ничего не упоминала о его губах.
— Укладываясь в кровать, ты сказала, что хотела бы чувствовать мои губы везде на своем теле.
Провалиться мне под землю!
— Возможно, ты неправильно понял, — я тяжело вздохнула.
Джетт наклонил голову с ироничной сосредоточенностью, возможно, вспоминая каждое постыдное слово той судьбоносной ночи.