Я не хотела вводить парней в заблуждение. Я не могла себя представить целующейся ни с кем, кроме Руслана. И, тем более, занимающейся сексом с кем-либо, кроме него. При этом иногда мне было так тоскливо и одиноко, что общение временами куда больше напоминало флирт. А потом, уже дома, я не раз корила себя за это.
Я никогда не была особенно общительным человеком, мне обычно хватало-трёх-четырёх друзей-приятелей, но теперь я вообще стала вести какой-то полузамкнутый образ жизни.
Работа, дом. Дом, работа. Редкие многочасовые разговоры с сестрой или совместные просмотры фильмов в Интернете. Книги, музыка. Дом, работа. Работа, дом.
Так и прошёл январь.
Глава 15
На улице морозно. Искрящиеся в солнечном свете сугробы аккуратно выстроены по обе стороны площадки у входа в наш офис. Напротив, горизонтально, шумная улица. Центр Москвы, автомобилей полно.
— Ну, чего? — Ваня просто светится довольной и одновременно заговорщицкой улыбкой. — Пицца, суши или стандартный бизнес-ланч?
— Пицца, — улыбаюсь я. — Карбонара.
— Отлично! — восклицает Ваня.
И прежде чем я успеваю что-либо ответить, приобнимает меня за плечо. Мне не очень уютно, но мы идём именно так, потому что я боюсь, что обижу его.
И тут я вижу припаркованный у обочины автомобиль.
Чёрный "Бентли".
И я чувствую, что именно его машина. Руслана.
У меня перехватывает дыхание. Чувствую неприятное сочетание нарастающего волнения и страха. Страха из-за того, что я иду не одна, что меня обнимает другой мужчина и что Руслан может это видеть.
Чувствуя себя пойманной на краже воришкой в магазине, я аккуратно высвобождаюсь из Ваниных полуобъятий и чуть отхожу в сторону, чтобы между нами была дистанция.
Наш маршрут — в пиццерию на другой стороне улицы пролегает как раз мимо припаркованного у обочины "Бентли". И мне откровенно стрёмно.
— Ты чего? — с недоумением смотрит на Ваня.
И зачем-то останавливается. До машины метров двадцать.
— Пойдём, — обеспокоенно морщюсь я.
— Ты чего? — не двигаясь с места, снова повторяет он. — Чё случилось? Ты чё так напугалась-то?
— Ничего я не напугалась, — деланно хмурюсь я. — Пойдём уже. Пиццу есть.
— У тебя точно всё в порядке? — он смотрит на меня, по сторонам, снова на меня.
Да пойдёшь ты или нет!!!
— Да, всё хорошо, — торопливо отвечаю я. — Пойдём!
Ваня пожимает плечами и мы снова двигаемся к пешеходному переходу. Только я теперь иду немного впереди и выбираю немного другой маршрут. Не по тротуару, а в обход, по узенькой дорожке перед кустами, окружающими площадку.
Но это не срабатывает.
Дверь "Бентли" со стороны водительского сиденья открывается чуть раньше, чем ёкает моё сердце. Из машины выходит Руслан.
Он держится, как обычно подтянуто и мужественно. Уверенный, чуть хмурый взгляд, ровная осанка, широкие плечи. Стильно одетый — весь в оттенках синего, кроме чёрной водолазки: синий пиджак, джинсы, сине-серые мокасины. Аккуратная стрижка, дорогие часы из белого золота на левой руке.
Такие люди сразу производят впечатление сильных мира сего. Они вызывают уважение до того, как начинают говорить. По стилю, дорогой ткани и, главной, этой ауре уверенности хозяина жизни и, внимательному, проницательному взгляду, по плавным, спокойным движениям, безо всякой нервозности, легко можно определить человека, который, как минимум, знает чего хочет и как этого добиться.
И я, не знай я его, ни за что не подумала бы о нём, что он многое выстрадал и, по сути, до сих пор одинок.
И странное дело… Я не перестаю испытывать смешанное со страхом волнение, но одновременно с тем я думаю о том, какой же он красивый и мужественный и как сильно я по нему соскучилась.
Тот день, когда я уволилась странно изменил наши отношения. До того дня мне было всё в них понятно. Точнее, мне так казалось. И мне было с ним просто и легко.
А с того дня я как-то растерялась, что ли… И уж точно перестала его понимать.
Уже вернувшись к матери и сестре, ночами я думала о том, почему он делает то или иное, говоря изначально вроде бы совсем другие вещи. И так и не поняла. До моего плевка он вёл себя очень последовательно и его слова вообще не расходились с делом, включая пунктуальность и внимание к мелочам. Но после него… После него его поведение изменилось. И перестало быть мне понятным.
Он предпочитал видеться нечасто, но при этом заботился обо мне.
Напирал на аборт, но как только врач заявила, что это может быть опасно — для какой женщины вообще аборт может быть стопроцентно безопасным? — тут же заявил, что я его делать не буду.
Выставлял жёсткие условия в плане секса и при этом вообще ко мне не прикасался.
Показательно игнорировал, очень редко писал, почти не звонил, но устраивал для меня все условия, для того, чтобы моё проживание в снятой им квартире проходило спокойно и комфортно.
Пугал долгом, но при этом не просто обеспечивал меня кругленькой суммой в месяц, но ещё и оплачивал квартиру, где жили мои мама и сестра.
