— ХА! А как ты, малютка, собралась здесь выживать? Уж не знаю, откуда ты пришла, — он взял паузу, давая девушке время, чтобы раскрыть тайну, интересующую его и всю деревню. Но Лу молчала, и мужик продолжил. — У нас все что-то, да растят. И тебе надо! Монеты можно только в городе заработать, а до туда три дня пути пешком или полтора на телеге.
В тот день Лилайла поняла, что впервые в жизни ей спокойно и легко. Ничто не нарушило то мирное расположение духа, которое поселилось к ней в этой деревне… Даже мысль о том, что рано или поздно ее найдут.
На дворе желтели листья. Дверь крохотного домика была заперта огромной дубовой доской. Несколько мальчишек играли в саду, который примыкал к этому дому. Они подкидывали зеленые блестящие камешки, которые нашли с утра в воде и смеялись.
Вдруг из поворота, чуть не врезавшись в одного из них, выбежал высокий мальчишка. Щеки его полыхали под стать глазам. Он громко крикнул:
— Лилайла возвращается!
Вмиг все повскакивали и побежали за ним.
Верхом на лошади, в плотных сапогах и небрежной деревенской рубахе, на тропинке показалась девушка. На хмуром лице тут же расцвела улыбка, стоило увидеть столпившийся в ожидании народ.
— Приехала! Вернулась! Как себя чувствуете? Сколько удалось продать? — лились вопросы, на которые она только улыбалась.
Девушка спрыгнула с лошади и указала жителям на вторую, которая плелась позади. К бокам животного были привязаны два увесистых мешка. Большая часть жителей ринулись к богатствам. Из снующей туда-сюда толпы появился старик.
— Так и знал, что ты ничего не привезешь! — крякнул он, и замахнулся на девушку палкой. Все это старик проделал несмотря на вздохи и ахи, свидетельствующие об обратном.
Лилайла уклонилась, перехватила палку и вернула ее недовольному старику.
— Вам лишь бы меня обругать.
Она коснулась рукой голов мальчишек, которые обступили ее и, потянувшись, направилась по тропинке к своему дому. Веки закрывались от усталости, легкие втягивали побольше свежего воздуха. Тело ныло от двухдневной скачки и утомительной работы в городе. Ее не было около двух недель.
Двор милого дома явно нуждался в уборке, повсюду была листва. Деревянный заборчик покосился из-за детишек, которые перепрыгивали через него, вместо того, чтобы разобраться с задвижкой на калитке. Крыша тоже была затянута золотым облачением, два маленьких оконца потемнели от пыли.
— Да… Я займусь тобой утром, не переживай, — сообщила девушка одноэтажному домишке и вошла.
Ее встретила темнота, ведь яркий будний день не смог пробиться сквозь пыльные окна. Дверь закрылась и все очертания мебели погасли. Лилайла устало вздохнула и подошла к тумбочке у стены, на которой стояла свеча.
Свет осветил скудное пространство, где у стены умещалась односпальная кровать, у противоположной части стоял кухонный стол с четырьмя стульями и впереди в нескольких шагах был зал. Он состоял из алого кресла и подходящего к нему низкого столика и дивана.
Девушка еще не подняла глаза, как сердце пропустило удар в болезненном предчувствии. Черные очи вспыхнули и попали в цель.
На красном кресле прямо напротив, сложив ногу на ногу сидел мужчина. Как только девушка заметила ее, он протянул руку к свече, стоявшей рядом, и зажег ее кончиком пальца.
— Ну здравствуй, Лу.
Хищные нотки заиграли в бархатном голосе. Девушка обмерла, тяжело задышала и выпрямилась, не спуская глаз с Асмодея, уютно расположившегося на ее кресле.
— Что ты здесь делаешь? — чуть ли не крикнула она, пытаясь сдержать ярость.
Он ухмыльнулся. По спине принцессы пробежали мурашки. Образ хищника, преследующего ее по пятам, ожил, оскалился, демонстрировал свои огромные клыки, как бы говоря “вот ими то, я тебя и растерзаю”.
— Пришел за тобой. Догадаться не сложно, правда?
— А если я не хочу?
— А если я не стану спрашивать?
Он вскочил, Лилайла чудом успела защититься. Еще бы секунда и магия пространства охватила бы ее и отнесла то ли в ад, то ли туда же. Раздраженный сопротивлением, изменившийся за несколько месяцев, Асмодей взирал на нее сверху вниз с крайне небольшого расстояния.
— Брось, Лилайла! Чем ты занимаешься? Ты дочь Владыки, моя истинная, и думаешь мир оставит тебя в твоем уютном гнездышке? — Асмодея с высокомерием огляделся. — Хочешь остаться в хрен пойми какой деревне и прожить здесь счастливую жизнь?
— Хочу! И ты позволишь мне это, иначе вы все пожалеете. Думаешь удастся просто так вернуть меня в Академию? Или запереть в своем замке? Я сильна, и ты глуп, если не понимаешь этого. Пусть мне не удастся уничтожить тебя, отца или братьев, я уничтожу все, что вас окружает! Все, чем дорожит этот мир!
Асмодея наблюдал за взрывом истинной с наслаждением, словно вкушал изысканное питье.
— Надо же, как мы обозлились, — усмехнулся он и вернулся в кресло. — Принеси мне воды. Я голоден и не пил дня три.
Казалось интерес хищника погас. Принцесса однако, оставалась настороже, и не обманывалась. Краем глаза она внимательно за ним следила, пока наливала питье.
— Возьмешь сам, — бросила она, с шумом ударив стакан об столешницу.
