– Уверен, что знаешь, – Завьялов провел ладонью по кожаной поверхности руля, ненавязчиво напомнив мне его недавние сильные прикосновения к моим обнаженным ягодицам. – Хорошо, я это выясню.
Больше не добавив ни слова, Сигурд отвернулся от меня и только теперь завел двигатель своего автомобиля. Мы, наконец, тронулись с места. Я посмотрела в окно – на ступеньках у входа в универ все еще стояла моя землячка и с укором смотрела нам вслед.
– Сигурд Авдеевич, у меня были достаточно веские основания для того, чтобы попросить вас прервать совещание.
– Что случилось, Евгений Петрович?
Завьялов нисколько не злился на майора ФСБ, который вместе со своей командой помогал вести сложное расследование против Михайлова. Получив сигнал от Головчука о необходимости срочной встречи, заместитель министра предложил идеальное место для разговора – Кремлевскую набережную. Иногда, между совещаниями в Кремле, он мог прогуляться здесь, любуясь храмом Христа Спасителя и наслаждаясь шумом проезжавших мимо машин, который после кремлевского гула, мог показаться песней ангелов в райском саду.
– Согласно вашему приказу, мы прослушиваем телефон студентки, Исаевой Моники.
– Что-то интересное? – Сигурд ни одним мускулом на лице не выдал, насколько его задевает эта тема.
– Да. Наш объект. Несколько часов назад лично приезжал к ней в университет.
– Приезжал? Мои люди не доложили мне.
– Они и не могли. Михайлов подъехал с другого входа, а у них не было приказа следить еще и за ним. Тем более, что они и мы тоже, отслеживаем все ее передвижения.
– Он сказал что-то интересное?
Невысокий мужчина, одетый с ног до головы в черную неприметную одежду, замялся. С первого взгляда, в этом человеке невозможно было бы определить одного из лучших сотрудников федеральной службы безопасности. Но, именно поэтому. С такой безликой внешностью, он мог проводить идеальные слежки, аресты и даже светиться в СМИ. Второй раз встретив его на улице – никогда не узнаешь. Тем более, что майор всегда помнил одно из главных правил – не смотреть подозреваемому в глаза. Только так можно остаться незамеченным, не утвердиться в памяти.
– Сказал, – кивнул майор, поправив черную шапку у себя на голове. – Перевернул все с ног на голову. Сказал, что это вы предатель родины, что это против вас идет расследование. Более того, заставил подписать бумагу о «помощи следствию» и принудил следить за вами.
– Это каким же образом? – вновь не показав ни единой эмоции, задал вопрос Завьялов.
– Она должна встретиться с вами и быть рядом как можно больше и как можно чаще. Он хочет отследить все ваши передвижения вне Кремля. Борис, его доверенный помощник, вы знаете, мы уже докладывали о нем…
– Да.
– Борис установил ей в телефон еще одну прослушку. А Михайлов запугал, что если она не начнет с ним сотрудничать, попадет в колонию или…
– Или?
– Или умрет.
– Она подписала.
– Подписала, – кивнул Головчук. – Только, у нас с ребятами есть подозрение, зачем ему это надо.
– Зачем же?
– Сегодня прошел по нашим каналам запрос от Бориса о том, что он ищет ребят с гранатометом.
– Правда? – вот теперь густые брови молодого заместителя министра иностранных дел взлетели вверх. – Это я ему настолько насолил? Простого убийства мало? Именно гранатомет?
– Сами удивились. Но мы уже достаточно накопали против Михайлова, чтобы понимать – это вполне в его характере. С его амбициями и самомнением, будет вполне естественно, если он и сам захочет за всем понаблюдать.
– Согласен. Хорошо, Евгений Петрович, – они уже дошли до Водовзводной башни и пора было поворачивать обратно. – Я решу, как с этим разобраться. Займитесь пока ребятами с гранатометом.
– Вы хотите, чтобы мы их обезвредили? – уточнил майор.
– Нет. Узнайте, кто отзовется, и установите за ними наблюдение. Мы должны знать, когда они соберутся нанести удар. А до тех пор – расследование должно идти по плану. Продолжайте копать на Михайлова. Я же усыплю его внимание.
Майор, не прощаясь, растворился на улицах города, а Завьялов уже в одиночестве направился обратно в Кремль. Все, что сообщил Головчук, в принципе вполне вязалось с его изначальным планом. От директора СовТрансНефти этого и стоило ожидать. Он не был уверен в способе и, признаться, немного удивился выбору оружия. Но, в остальном, все очень предсказуемо.
Завьялов, в знак приветствия, кивнул нескольким проходившим мимо чиновникам (вот уж кого нельзя было забыть или не заметить) и продолжил свой путь. Хорошо. Очень хорошо, что его планы насчет Ники совпали с планом расследования.
Она должна проводить с ним время? Она его проведет. Он даже рад этому. Со вчерашнего вечера не мог решить, что делать с тем, что… чувствует… (да, пожалуй, что так) что чувствует к этой девушке. Он действительно потерял голову от ревности, а потом и от близости с ней. Его очень, предельно сильно напрягла ее жалость. Но и… Он не может отрицать этого, что эта жалость, сочувствие, были больше приятны, нежели обидны.
