— Моё положение относительно Престонгрэнджа совершенно особенное, — отвечал я. — Я, без сомнения, завоевал его сердце в наше первое свидание, так что он с тех пор постоянно был мне другом. Если бы не он, джентльмены, я бы теперь был мертв или ожидал приговора вместе с несчастным Джеймсом. Поэтому-то я и хочу послать ему эту записку, как только она будет переписана. Примите также во внимание, что этот шаг послужит мне защитой. У меня здесь есть враги, привыкшие действовать энергично. Тот же Ловэт. Если наши действия окажутся хоть немного двусмысленными, я могу легко очутиться в могиле или тюрьме!
Так как у моих советчиков не нашлось ответа на эти соображения, они наконец решили согласиться и только поставили условие, что, препроводив эту бумагу Престонгрэнджу, я выразил бы ему почтение от имени всех присутствующих.
Прокурор в это время тоже находился в Глазго. С одним из слуг Кольстоуна я послал ему записку, прося о свидании, и получил приглашение сейчас же повидаться с ним. Я застал его одного в комнате. На лице его ничего особенного нельзя было прочитать. Но у меня вполне хватило наблюдательности и ума, чтобы заметить в прихожей несколько алебард и сообразить, что Престонгрэндж готов арестовать меня немедленно, если бы это показалось ему нужным.
— Так это опять вы, мистер Дэвид? — сказал он после приветствия.
— Боюсь, что вы не особенно рады видеть меня снова, милорд, — отвечал я. — Прежде чем начинать разговор о деле, мне хотелось бы выразить благодарность за ваши постоянные дружеские услуги, даже если бы теперь они и прекратились.
— Я уже раньше слышал о вашей благодарности, — сухо возразил он, — и думаю, что вы, вероятно, не для того вызвали меня из-за стола, чтобы ещё раз выразить её. На вашем месте я помнил бы также, что вы стоите пока на очень шаткой почве.
— Думаю, что теперь это всё закончилось, милорд, — сказал я. — Если только вы взглянете на эту бумагу, то, может быть, подумаете то же.
Он внимательно стал читать её, сильно нахмурив лоб; он перечитывал то одну часть, то другую, точно взвешивая и сравнивая производимое ими впечатление. Лицо его немного прояснилось.
— Это всё ещё не так плохо, могло быть и значительно хуже, — сказал он, — хотя весьма возможно, что я ещё дорого заплачу за своё знакомство с мистером Дэвидом Бэлфуром.
— Скорее уж за вашу снисходительность к этому злосчастному молодому человеку, милорд, — заметил я.
Он продолжал просматривать бумагу, и настроение его, казалось, постепенно изменялось к лучшему.
— Кому я обязан этим? — спросил он наконец. — Вероятно, предлагались и другие варианты. Кто же предложил этот частный метод? Миллер?
— Я сам, милорд, — отвечал я. — Эти достойные джентльмены не оказали мне столько внимания, чтобы я отказался от чести, на которую имею право претендовать, избавляя их от ответственности, которую они справедливо должны нести. Дело в том, что все они были за процесс, который должен был произвести весьма значительные перемены в парламенте и оказаться для них, по их собственному выражению, жирным куском. Когда я вмешался, они уже собирались разделить между собой все судебные должности. По некоторому обоюдному соглашению, они должны были привлечь к себе и мистера Саймона.
Престонгрэндж улыбнулся.
— Вот они, наши лицемерные друзья! — сказал он. — А какие вы имели причины не соглашаться, мистер Дэвид?
Я высказал их ему без утайки, придавая, впрочем, больше веса и силы тем, которые касались самого Престонгрэнджа.
— Вы были ко мне лишь справедливы, — сказал он. — Я так же энергично сражался за ваши интересы, как вы за мои.
— Послезавтра, — заключил он, — нам здесь будет нечего делать, и я поеду в Инверари. Я был бы очень рад разделить ваше общество, мистер Дэвид.
— Милорд… — начал я.
— Не отрицаю, что этим вы окажете мне услугу, — прервал он меня. — Я даже желаю, чтобы, когда мы приедем на место, вы остановились со мной. Мои дочери, которых я тоже беру в эту поездку, очень расположены к вам и будут рады вам. Они должны присоединиться к нам завтра. Если вы думаете, что я был вам полезен, то можете таким образом легко отплатить мне, не теряя при этом ничего, напротив, даже извлечёте из этого некоторую пользу. Не всякого молодого человека вводит в высшее общество лично королевский Генеральный прокурор.
