В 2029 году состоялся первый контакт человечества с инопланетной цивилизацией. Пять космических кораблей вошли в пределы Солнечной системы. Два разумных вида не смогли поделить одну планету…Выжившие сплотились в трёх оставшихся городах, передав управление корпорации "Поддержание". Установился хрупкий мир.Том не человек. Он побывал в плену и выдержал пытки в подпольной лаборатории, а когда вернулся к своим, обнаружил, что смертельно болен и не помнит последнего года жизни. Чтобы найти ответы и спасение, он отправляется туда, где его считают врагом. Все дороги ведут Тома в таинственную корпорацию «Поддержание», ведь она, как известно, знает все.
Четвертого апреля две тысячи девяносто второго года, в день, когда жизнь Тома Радина, совершив очередной дурной кульбит, снова начиналась с чистого листа, синий бронированный фургончик с блестящим гербом Федерации на округлом боку приземлился у обочины широкой пустующей улицы, мерно шипя гравиподвеской и покачиваясь, как на пуховой подушке. Из фургончика вынырнул сонный конвоир в синей спецовке. Он спрыгнул на землю, не позаботившись прихватить оружие, потер затекшую в долгой поездке шею. Небрежно повертел головой, скорее изображая осмотр местности, чем действительно проводя его, и кивнул водителю. Щелкнула, открываясь, внутренняя дверь в салоне, и Том, схватив сумку, выпрыгнул наружу, подставил побледневшее лицо теплым солнечным лучам. Прохладный весенний ветерок приятно касался кожи. После года, проведенного в закрытой лаборатории, и последовавших за ним недель в Убежище и допросных комнатах, свобода показалась совсем осязаемой, обретая цвет, запах и форму.
– Удачи, – буркнул конвоир скорее проклятие, чем пожелание.
– М, спасибо, – поблагодарил Том закрывшуюся перед носом дверь. Бронированный фургончик оторвался от земли и натужно загудел подвеской, клонясь на левый бок. Вместе с ним исчезала уверенность Тома, и без того слабая.
Он поправил сумку на плече и огляделся.
Сектор приветливостью не выделялся. Адрес был верным, улица, украшенная потрескавшимся покрытием – с детства знакомой. На этом призраки прошлого заканчивались. Вместо старых домов вдоль дороги жались друг к другу жилые контейнеры, неаккуратно размалеванные краской из баллончиков. Открытые двери зияли темными дырами, кое-где завешенными длинными лоскутами ткани. Вокруг валялся мусор, игрушки, на остатках газона возвышались перекошенные качели. Крики играющих детей смешивались с льющейся из окон музыкой. Сектор прилегал к городу, хоть официально его частью не был, поэтому статус нейтральной зоны получал и терял с завидной периодичностью, а местные давно научились не верить никому, живя своей странной, обособленной жизнью.
Том растерянно почесал затылок, наблюдая, как один из игравших на обочине мальчишек остановился, рассматривая его, потом зыркнул на дверь, удостоверился, что родителей нет, и подбежал поближе. Рыжий, в веснушках, с широкой белозубой улыбкой, лет десяти, не больше, он беззастенчиво принялся дергать Тома за форменные штаны, с интересом разглядывая нашивки на них.
– О-о-о, эта из Коалиции! – Мальчишка с уверенностью ткнул в верхнюю.
– Ты прав.
– Почему? Ты не человек? – Рыжий явно вознамерился оторвать трофей на память, пока хозяин штанов не опомнился.
– Нет.
– Пра-а-авда? – Глаза мальчишки мгновенно округлились в две плашки, до краев наполняясь неподдельным детским восторгом. – Мама говорит, что война закончилась, и скоро все будут жить вместе, как раньше было, очень давно, а папа на нее орет и дурой называет, вот! – протараторил он, не выпуская штанину из рук, и покраснел.
